Не возьмусь я за пёр больше в жизни,
Будь то Parker, Lamy, Waterman,
Мне дороже моя сигарета,
И огромный, гранёный стакан.
ПС:
на фо: сигарета Winston, пепельница Zepter, Parker от Каллер, стол из IKEA, клава Genius лезет в кадр. И лишь стакан от Бени Самолётова, с содержимым — российского производства. Я — целиком ЗА ИМПОРТОЗАМЕЩЕНИЕ!!!
Каторжные работы, скудный паёк, отсутствие медицины, унижения. И ежедневная трансляция по федеральным каналам во всех новостях. Чтоб другим неповадно было.
Тут, мы как тут: — Ильич, не надо
Нам благодарностей, гандон.
Вот, на, держи контейнер с водкой,
А это Фанта, запивон.
Пей, и пиздуй вершить деянья,
Верни событий ход назад,
Умри в своём Симбирске нахуй,
Ещё до квоты на детсад.
И пошёл Ильич довольный,
В свете солнечных лучей,
Даже чучелу приятно,
Встретить на земле людей.
— Я вам устрою «за Чингачгука»! – из глубины Тайницкого сада верещал воскресший, словно Феникс, Пуй. – Я отомщу!
— Кто здесь? – Отложил Говард вилку с нанизанными свиными ушками-хе, и посмотрел в бинокль,
который всегда был при нем.
— Тебе показалось, — уминал Юша уши, запивая пивом.
— Не показалось. – ГУт передал Могилкину бинокль, который тот быстро наполнил и, с двух рук, выпил.
— Теперь слышишь?
— А погромче можно сделать, – спросил Адонаевич.
— Да тихо, ты! Слушай. – И Говард показал в сторону вертолётной площадки. Откуда ветер доносил обрывки фраз: «… мщу … чгук … ола … митич … гады … мщу …».
— Хуйло опять воскресло, что ли? – Плюнул Юша и достал пращу с тугой резины. – Ща я его сниму!
— Не надо, — остановил его Уткин. – Я ща просто пойду туда и дам ему пизды. Давно руки чешутся.
— Но туда нельзя.
— Мне можно, — сунул руки в шорты ГУт и, напевая: «-Ай-я-яй, туда нельзя. Ай-я-яй, сюда нельзя», – двинулся в сторону Тайницкого сада.
(музыкальная пауза: www.youtube.com/watch?v=CM40ND9RhDo )
Неведомыми и тайными тропами, гражданин Мира пробрался в Кремль, и дёрнул из-под земли Пуя за ногу. Тот обоссался со страху.
— Чё ахуел!!! – Не ожидая такого приёма, ГУт вылез из-под дёрна весь. Хуйло ещё и обосрался.
— Фууу!!! – прикрыл нос надушенным платочком Говард.
— А чё ты хотел? – захныкал пуй, чуя пездетц. – Можно я переоденусь? – И смылся в раздевалку.
ГУт присел на скамеечку и закурил.
— Здесь не курят. – Послышался за спиной до боли знакомый голос, он обернулся. У скамейки стоял высокий импозантный мужчина в тёмных усах и очках.
— Да я уже покурил. – Говард осмотрелся в поисках урны, не нашёл, и бросил окурок под ноги. И тут его взгляд упал на лабутены мужика – сантиметров 49 высотой.
— Хуйло? – Поднял он взгляд.
— И не мусорят …, — только и успел сказать мужик, как Уткин, ловкой подсечкой, снёс его с лабутенов. Тот, со всего размаха, и с высоты постамента, плашмя уебался еблом об асфальт, аж голова раскололась. И затих.
ГУт проверил пульс на шее, (отсутствовал), и вернулся теми же тропами к Могилкину, который тут же поинтересовался, куда запропастился будущий президент Гайка Митрич.
— Он пока в космосе прячется. Улетел по комсомольской путёвке, как первый индеец-космонавт. Разгребёмся здесь, вернётся.
Друзья хлопнули ещё по кружечке «Золотого Крюгера». Юша принялся за уши-хе, а ГУт за луковые колечки в кляре:
— Придумал же кто-то …
— Я бы попросил меня не ронять! – Со стороны Кремля послышался просто омерзительно-скрипучий фальцет. — Меня Форбс назвал самым влиятельным политиком мира, между прочим!!!
Говард замер, положил колечко лука обратно на тарелку, встал.
— Ты, это, брат, может хватит на сегодня, — заволновался Юша.
— Я ща. – Говард вытер руки полотенцем, не глядя, бросил на стол, и стремительно направился в сторону хуйла.
Тот не успел съебаццо, и ГУт долбил и долбил его уже лежачего молча, но с каким-то животным остервенением. Вкладывая в каждый удар всё народное бесправие, все украденные пенсии, всю боль детей, на которых у путена вечно нет денег, за несчастные и разорённые города и судьбы, за растоптанную Конституцию…
Юша еле оттащил кента, таким он его видел впервые. Всегда интеллигентный и весёлый друг всех пингвинов, на глазах превратился в одержимого Дьяволом МОНСТРА, с белками вместо зрачков.
— Глотни пивка, брат. – Налил Могилкин. – Всё, наверное, с ним покончено.
— Ошибаешься, брат. – ГУт выпил пиво залпом, но сразу подобрел: — Ты мне рукав порвал на костюмчике.
Говард был в новом новогоднем костюмчике морячка. Прилетел похвалиться.
— Я пришью, ты не волнуйся. — Достал Юша из-под козырька ушанки иголку с ниткой. Принялся шить.
— И я, э понимаю э, чем определяется э влиятельность э в мире. – Вдруг донеслось опять с опушки Тайницкого сада.
— Это, э экономика, э оборона, и э гуманитарные влияния. Полагаю, что, что, мм, касается обороноспособности России, мы, несомненно, являемся лидерами в мире. По качеству э нашего ядерного оружия, мы э занимаем э, наверное, реально первое место в мире. Что касается э гуманитарного влияния, это предмет нашей гордости, имею ввиду нашу литературу, живопись и так далее…
— И так далее! – Снял рубаху Говард Уткин. – Дошивай, я с ним покончу! Как он меня бесит!!!
Путь Говарду перегородил огромный, бородатый, запиханный весь и в кожу мужик на мотоцикле.
— Вот это вот, вот это, — что-то пытался он объяснить, — это вот, вот это.
— Слушай, чувак, — обошёл его Уткин, — у меня каждый определенный отрезок этапа количества времени на счету, поэтому пиздеть особо нехуй.
— А, ну, если вот это вот, оно так, вот это, это вот, то — да.
И он уехал вдаль с другими мотоциклистами. А Говард, подобрав по пути бесхозную трёхметровую шпалу, незаметно подошёл к пую с тыла. Тот лился соловьём:
— Что касается экономики, то мы отдаем себе отчет, что еще много надо сделать, чтоб занять какие-то лидирующие позиции. Хотя, в последнее время, э мы сделали внушительные шаги вперёд, и превратились в 5-ю экономику мира.
— Фю-фю, — свистнул он его сзади. И на полобороте, со всей дури уебал сверху шпалой. Шпала треснула. Запахло креозотом.
Уложив хуйло на остановке, типо во сне умер,
ГУт вернулся к Юше:
— Надеюсь, всё.
— А чё от тебя железной дорогой пахнет?
И Говард Уткин рассказал стих «Иду по жылезной дороге …»
Иду по жылезной дороге,
Считаю шпалы про себя,
И не догадываюсь, что там,
За поворотом ждёт меня.
Да сколько этих поворотов?
Куда пойти? Свернуть? Резон?
Две рельсы только – слева/справа,
Углом упёрлись в горизонт.
Иду по жылезной дороге …
— В День Рождения Ленина написано было, лет 10 назад. Не заморачиватца. разминка мозга. ;))
— Теперь мы можем спокойно посидеть? – Спросил Юша. – Я тебе тут ещё карманчик нагрудный пришил с платочком, типо. Муляж, но модно.
— Красиво. – Оделся ГУт. – Но спокойно нам не посидеть. Крысы — самые живучие твари в мире. Их очень сложно победить, они мгновенно привыкают к любому яду. Открою тайну тебе секретную. – Говард выудил фотографию. Вот.*
— Кто это? Да ну на … – ахуел Могилкин.
— Вот и я о чём.
— Откуда она у тебя?
Человек-Вселенная замялся:
— Не знаю, как тебе объяснить. Есть у меня в Космосе знакомая Чёрная Дыра, со своим временным континуумом …
— Э-э, — помахал руками гвардии подполковник: — Та, самая?
— Я не совсем понимаю, что значит «та, самая», но она. Коллапс протогалактического газа.
— Я про другую подумал.
— Не суть. Но фотография из будущего.
— То есть, теперь не останавливаться?!
— Нет. Обратной дороги нет.
Посиделки вновь нарушил мерзкий писк:
— За меня проголосовало более 63% населения. У меня есть мандат доверия народа!!! Я придумал нацию росиянцев!!!
— Нас Вован поднял с колен!!! – Кричал матом пуевый электорат.
– Абама — ЧМО!!! Мы за Вована!!!
— Извини, Юм Адонаевич. Теперь ты меня понимаешь? – Говард снял тельняшку и берет с бумбоном… Пишите письма …
Юше вновь пришлось отрывать кента от мяса, так он разошёлся:
— Всё, всё, брейк, брейк. Ты выполнил свою миссию.
Говард ещё в запале махал ногами и руками.
— Да, ты угомонишься или нет?!!! – сунул он ему кружку пива в руки. – Смотри!
С пивом ГУт мгновенно успокоился, дабы не расплескать янтарной влаги, и посмотрел на результат своего гормонального всплеска.
— Это ни о чём не говорит.
— ????!!!
— Хуйло уже успело принять закон о запрете продажи пива в ларьках. Стране нужна старая/новая идея и лозунг:
Юша Могилкин бешенно накручивал диск на своём сотовом, но звонок срывался и срывался. Наконец в трубке послышался серьёзный, но не совсем трезвый голос Уткина:
— Альёо.
— Говард, превед!!! Не отвлекаю?
— Превед, Адонаевич! Ну, занят немного. Говори.
Могилкин сразу представил, чем занят Уткин:
Поэтому, вкраце, но в красках описал картину происходящего у Кремля:
— Жесть! – Врубился сходу Уткин, и через час был в аэропорту. Попозировал папарацам
Жёстко приземлился на Васильевском спуске, где после лётчика Руста давно уже была нанесена соответствующая разметка, а в куполе храма Василия Блаженного установлен КДП, (диспетчерский пункт),
но сразу побежал в Туалет №1, благо было недалече, и отшатнулся от пламени. Полуразрушенный самолёт горел, а с оставшейся верхушки Спасской башни всё ещё летели камни.
— Ахуеть, размах баталий, — разинул Уткин рот.
— Бежим!!! – Схватил его за руку, невесть откуда взявшийся Юша Могилкин. – А то всё сожрут!
И они побежали.
— Ты чё, ебанулся? – тяжело дышал на бегу Могилкин: — Там посадка со стороны Исторического музея, а не с Москворецкого моста. У тебя там кто за рулём?
— Он по ГЛОНАССу садился.
За спинами друзей пиздануло так, что взрывной волной их закинуло в Кишь-Мишь.
— Уважаю. – Пожал ГУт руку потомку калмыцких князей и пролетарских генералов.
— Сам в ахуе, — почесал ухо Юша, дико озираясь.
В это время в ресторан ввалилась группа русских богов:
— Шукар, ромны!!! Мишто!!! Бахт тукэ, Эмир!!!
За ними, с воздетыми дланями, приглашающими к застолью, и бычком во рту, вошёл главный русский бох — Ярило.
— Это – Кустурица. – Наклонился к Юше ГУт.
— Вижу.
— Сам, курица, — вильнула жопой официантка.
Ничего не сказал ей Говард Уткин. Просто пнул незаметно в жопу, пока цыгане рассаживались, аж кастрюли на кухне загремели.
— Юша, Говард!!! – Эмир застыл в немом изумлении. – Братья. Вас сам Бог послал! Я как раз кино снимаю сейчас о России; ваша помощь будет очень кстати.
И надо же, в это самое время в КишьМишь завалился Чур, таща за бороду какого-то очкастого гнома.
— Этот мудак присвоил себе мое имя! – негодующе возмутился Дух предков, и отрезал ему голову.
Дык и я о чём талдычу. С говно поэзией на баррикадах надо бицца, а не на кухОнных посиделках. (пра кухОнные посиделки форс мажор сподобил))))))
Пра любофь задорная история. ))))) Тут тоже турецкий гаишник рассказывал: Еду, стоит на обочине такая чика! Ну, мисс Мира, каг минимум. Ноги от титек, титьки 5 размер. Красоты не писанной. Проститутка. Садит в машину. Привозит в номер. Она раздевается, у мента шляпа дымится, он, роняя слюни суёт ей руки в беляш, а там – хуй. Натуральный. А все турки теряют девственность либо с курами, либо с овцами, решился всё же он на дымоход. Ну, не пропадать же красоте такой. Шлюх привязывает хуй к пупку шнурком, отсос петрович, и пошла шпильня. Так шлюх в процессе ещё и свой хуй принялся дрочить. Тогда гаишник взмолился: Слышь, чувак, мне и так стрёмно, а ты ещё и дрочишь. Завязывай давай, если хочешь заработать. О, как бывает. )))))
Уважаемый, Россиянин, чем Вы опровергли мои слова? Если я не читаю сплетни, то я их, как не читал, так и читать не собираюсь. К чему от вас такая агрессия? Я что-то ваше личное обозначил сплетнями? Я кого-то оскорбил термином «сплетник»? Ну, Россиянин, ну… Не было ведь этого. Верно? Я лишь обозначил свою жизненную позицию. Не более. Кто мне это может запретить? Да никто. Это — ЭГО. ))))
Анек в тему:
Разговаривают по телефону 2 еврея. (Хайфа — Гамбург).
— Да, Ёся, в Германии живу. На работу вот устроился. Ну, куда, куда, — в крематорий пока. Но ты знаешь, Ёся, чем я там занимаюсь? Я там, Ёся, немцев сжигаю!!! ))))
Ты эстет, Форс. Я вот ваще нихуя в этом не понимаю, и не заморачиваюсь даже. Меня и эстетом назвать нельзя, и дураком — рука не поднимется. Блаженный, йоптыть. ))))
Мне тоже глубоко дапезды, кто и что говорит за моей спиной. Но кагто в этих дебатах я уже говорил: пригласите вшывую лену и липеца для диалога. Ты же, Юша, вроде ответил, что они не придут, как не придёт и персонаж, о котором говорим мы. Но этот персонаж – трагедия планетарного масштаба, а перхоть, которую вы трясёте из грязных рейтуз – моветон. По большому счёту, то говно, о чём идёт спич, того не стоит, дабы умные и одарённые люди посвящали ему столько времени и места. Или всё же стоит? )))
Вспоминаю одну посиделку, после сожжения Бруно, а английском пабе. Сидели, дули их говяное пиво, эль, йоптыть, обсуждали аутодафе, и корефан мой Бэкон, Френсис,
прошептал на ухо тогда (на всю жизнь запомнил): «Люди высшего происхождения почти всегда питают зависть к возвышавшимся выскочкам, потому что им кажется в таком случае, что расстояние, разделявшее их, уменьшается».
На сру каждый считает себя паэтом, и масса говна, не в смысле буквосочетаний, но человеческого фактора. Плюс в жизни, вкл персонажа. Если на всё это тратить уйму времени, то на собственные удовольствия его не останется совсем. Или каг говорил легендарный маёр Геша: «Нахуй надо. Сами умрут».
Прошлогоднее фо с маёром. За несколько часов и тысяч километров до банкета на ул. Ональной. )))))
Глист – домашнее животное. Хм. Надо запомнить. ))))
Заведу себе в себе
Я глиста, назло подружке.
У неё сабачка есть,
Даже с фоткою на кружке.
Я не буду делать фо,
Своего для всех гельминта,
Просто буду выпускать,
На природу, где приспичит.
)))
Прапаризотологию.
С паразитами бороться надо. Но с убожеством? Ятя умоляю. Пойдём поборемся с хуйлом, это нам зачтётся. А дрочить на свежевыкрашенный хлоркой забор – удел врачей. ))))
Сначала была тьма.
Михаил Ярославич Хоробрит – князь Московский и большой распиздяй, хуячил российское правительство, депутатов, и губернаторов одной рукой налево, другой направо, третьей – секирой, четвёртой – дрыном; саблями, палашами, ятаганами; распинывая свору ногами в разные части света, аж ошмётки от них разлеталися … Как ему на плечо легла тяжёлая длань, с красной повязкой «Дружинник».
— Да, погодь ты, нахуй! – Отмахнулся князь в пылу баталий.
— Охолонись, княже! – Не отпуская руки, сказал через мегафон ему в ухо Говард Уткин.
Князь, аж присел, хотя был в каске.
— Фридрихэнгельсович, йоптыть! – обернулся он. – Чё орать-то так?!
ГУт спрятал «матюгальник».
Хоробрит распихал в «разгрузку» оружие, снял варежки со всех рук и вытер пот с литца:
— По делу, али как?
— Сам как думаешь? – ГУт достал тонкую Беломорину Super Slims White, постучал мунштуком по ногтю и закурил.
Князь потупился.
— Благи твои поступки, князь, — молвил Говард, — но тщеславны. Во-первых: Казнь должен видеть каждый россиянин. А для этого, в каждую волость телевидение провести следует …
— ну и проводите, — буркнул князь.
— Ты, о чём там? – напрягся ГУт.
— ниочём.
— Тогда меня послушай, — прошипел ГУт в мегафон.
— … УШАЙ … УШай … Ушай … ушай … — улетело эхо в даль, сорвав с насиженных мест чиновников и птиц.
— Мы живём в 21 веке. Где имеют место быть правовые институты …
— заметно. – Хоробрит напялил каску, по которой немедленно йобнул Говард. И йобнул с такой силой, что в районе коловрата
отвалился кусок, как у Царь-колокола.
— Это знак свыше, — поднял осколок Михаил Ярославович. Снял каску и примерил его на место скола: — Ладно, на «Момент» прихуячу.
И пошёл навстречу солнцу.
— Эй! – Развёл руками Говард Уткин. – Мы не договорили.
В лучах восходящего солнца силуэт князя остановился:
— За что тебя уважаю, Говард, за то, что ты веришь в русских богов.
— Обана, — ГУт отбросил папироску. – Ты чё несёшь там, Князь?! Я — агностик. И если я говорил, что Русь погубило православие, то от своих слов не отказываюсь и готов подписаться.
— И ПОКА РУСЬ НЕ ВЕРНЁТСЯ К СВОИМ ИСТИННЫМ БОГАМ, ПОКОЯ ЕЙ НЕ БУДЕТ!!! – орал Говард Уткин в мегафон.
— … НЕ БУДЕТ!!! … НЕ будет! … не будет …
***
— Это кто там, бля, так орёт? – трясся Хуйло, прижимаясь к дрожащему Медведову.
— Это кошмары.
— Тебе тоже кошмары снятся?
— И не только. – Премьер отлип от президента.
— хихихиихихи. – кака бычно мерзко издал звуки смеха ботоксный манекен, — оглядев подельника.
Всегда галантный, даже в танцах Медвед, выглядел так, будто его месяц молотили в центрифуге.
— Хы и, хы и … — рассмеялся вместе с боссом чмо.
Хотя нихуя смешного не было.
— В космос хотел слетать на выходные, — каялся Петрович. – С космодрома Восточный.
Путен ухмыльнулся.
— … мне уже ракету приготовили, скафандр подобрали, от Стрелки, говорят, из кф «Волга-Волга» остался, там не пригодился. Гермошлем не налез на голову. Вот беда. А ракета под парами. Обмотали голову скотчем, запихали в ракету. Не успел я сказать: «Поехали», каг кто-то крикнул: — Руби! Свистнула праща, и я улетел.
— Куда без спросу? – нахмурилось Хуйло.
— К Богу. Вот те крест! – Петрович весь искрестился и пошёл зажечь все свечи в Кремле.
— Что бог сказал хорошего для меня? – Первое, что спросил пуй по его возвращению.
— Он про меня сказал. – Стушевался командир правительства.
— Ну, ну, … не молчи, — пуй аж воском покрылся снаружи от натуги. — Что бог сказал про тебя?
Последние слова давались ему уже с трудом от желчи. (Бля, почему не про него, богом избранного, а про это недоразумение?!!!)
— Не молчи, скотина …
— Я и не молчу. – Скуксился Петрович. – Бог сказал: О! Али экспресс работает. Вовремя шаровый на колесницу мне пришёл.
— Какой такой шаровый?! Какой такой шаровый?!!! — Бил Пуй Медведа по башке мраморной чернильницей с бриллиантовыми змеями на фасаде. – Шаровый здесь я один!!! Я!!! Я!!! Я!!!
Пессимистично, Юша. И даже очень. У нас же люди как судят о жизни за рубежом? А в России процентов 70 никогда за рубеж не выезжали. По кинофильмам, йоптыть. И географии в школе.
Взять Индию, к примеру. Красиво всё в стране. Все пляшут, поют. Родственников регулярно находят. И снова пляшут, и поют. Танки и самолёты у нас покупают. ВЕЛИКАЯ СТРАНА!
ГДР. Индеец Гойко Митич из Югославии, где выпускали недозволенные в СССР пластинки.
Но, юги сирано шли в СССР в полцены от фирмы. Хотя ничем не отличались от оригинала. Даже, помню, сам делал, — на обложке затиралось название страны производителя. Всё. Фирма и фирма. Но, хуй там. Только знатный меломан и ценитель, мог разглядеть на пятаке пару букаф, указывающих на производителя. Не канало.
Чёй-та я расфилософствовался. А …
Слушаю Эмерсона – «Картинки» Мусоргского. 71 год. Накатило.
Так вот, о кинофильмах и мнение обывателя о жизни там. Что не кино, то просто открывают холодильник и вынимают пиво, между делом. Вот страна!!! Какие ХОЛОДИЛЬНИКИ выпускает!!!
А мне щас надо одеваться, и пиздовать в мороз целый квартал за пивом; ещё не факт, что ларёк работает.
Особенно Хуйлу не нравилось летать Авиапочтой. Потому-что на каждой пересылке больно штамповали конверты. Для это он распилил одно ведомство на два: Первое следило за памятниками культуры, второе за людьми и чтоб особо не пиздили Хуйло штампами в частных командировках. Каг то — из прошлого в настоящее, и из настоящего в прошлое. О будущем Пуй не задумывался. Зачем? Удачно вступив один раз в кооператив «Озеро», он обеспечил будущее даже своим далёким предкам с Марса.
Будь то Parker, Lamy, Waterman,
Мне дороже моя сигарета,
И огромный, гранёный стакан.
ПС:
на фо: сигарета Winston, пепельница Zepter, Parker от Каллер, стол из IKEA, клава Genius лезет в кадр. И лишь стакан от Бени Самолётова, с содержимым — российского производства. Я — целиком ЗА ИМПОРТОЗАМЕЩЕНИЕ!!!
Каторжные работы, скудный паёк, отсутствие медицины, унижения. И ежедневная трансляция по федеральным каналам во всех новостях. Чтоб другим неповадно было.
Нам благодарностей, гандон.
Вот, на, держи контейнер с водкой,
А это Фанта, запивон.
Пей, и пиздуй вершить деянья,
Верни событий ход назад,
Умри в своём Симбирске нахуй,
Ещё до квоты на детсад.
И пошёл Ильич довольный,
В свете солнечных лучей,
Даже чучелу приятно,
Встретить на земле людей.
— Кто здесь? – Отложил Говард вилку с нанизанными свиными ушками-хе, и посмотрел в бинокль,
который всегда был при нем.
— Тебе показалось, — уминал Юша уши, запивая пивом.
— Не показалось. – ГУт передал Могилкину бинокль, который тот быстро наполнил и, с двух рук, выпил.
— Теперь слышишь?
— А погромче можно сделать, – спросил Адонаевич.
— Да тихо, ты! Слушай. – И Говард показал в сторону вертолётной площадки. Откуда ветер доносил обрывки фраз: «… мщу … чгук … ола … митич … гады … мщу …».
— Хуйло опять воскресло, что ли? – Плюнул Юша и достал пращу с тугой резины. – Ща я его сниму!
— Не надо, — остановил его Уткин. – Я ща просто пойду туда и дам ему пизды. Давно руки чешутся.
— Но туда нельзя.
— Мне можно, — сунул руки в шорты ГУт и, напевая: «-Ай-я-яй, туда нельзя. Ай-я-яй, сюда нельзя», – двинулся в сторону Тайницкого сада.
(музыкальная пауза: www.youtube.com/watch?v=CM40ND9RhDo )
Неведомыми и тайными тропами, гражданин Мира пробрался в Кремль, и дёрнул из-под земли Пуя за ногу. Тот обоссался со страху.
— Чё ахуел!!! – Не ожидая такого приёма, ГУт вылез из-под дёрна весь. Хуйло ещё и обосрался.
— Фууу!!! – прикрыл нос надушенным платочком Говард.
— А чё ты хотел? – захныкал пуй, чуя пездетц. – Можно я переоденусь? – И смылся в раздевалку.
ГУт присел на скамеечку и закурил.
— Здесь не курят. – Послышался за спиной до боли знакомый голос, он обернулся. У скамейки стоял высокий импозантный мужчина в тёмных усах и очках.
— Да я уже покурил. – Говард осмотрелся в поисках урны, не нашёл, и бросил окурок под ноги. И тут его взгляд упал на лабутены мужика – сантиметров 49 высотой.
— Хуйло? – Поднял он взгляд.
— И не мусорят …, — только и успел сказать мужик, как Уткин, ловкой подсечкой, снёс его с лабутенов. Тот, со всего размаха, и с высоты постамента, плашмя уебался еблом об асфальт, аж голова раскололась. И затих.
ГУт проверил пульс на шее, (отсутствовал), и вернулся теми же тропами к Могилкину, который тут же поинтересовался, куда запропастился будущий президент Гайка Митрич.
— Он пока в космосе прячется. Улетел по комсомольской путёвке, как первый индеец-космонавт. Разгребёмся здесь, вернётся.
Друзья хлопнули ещё по кружечке «Золотого Крюгера». Юша принялся за уши-хе, а ГУт за луковые колечки в кляре:
— Придумал же кто-то …
— Я бы попросил меня не ронять! – Со стороны Кремля послышался просто омерзительно-скрипучий фальцет. — Меня Форбс назвал самым влиятельным политиком мира, между прочим!!!
Говард замер, положил колечко лука обратно на тарелку, встал.
— Ты, это, брат, может хватит на сегодня, — заволновался Юша.
— Я ща. – Говард вытер руки полотенцем, не глядя, бросил на стол, и стремительно направился в сторону хуйла.
Тот не успел съебаццо, и ГУт долбил и долбил его уже лежачего молча, но с каким-то животным остервенением. Вкладывая в каждый удар всё народное бесправие, все украденные пенсии, всю боль детей, на которых у путена вечно нет денег, за несчастные и разорённые города и судьбы, за растоптанную Конституцию…
Юша еле оттащил кента, таким он его видел впервые. Всегда интеллигентный и весёлый друг всех пингвинов, на глазах превратился в одержимого Дьяволом МОНСТРА, с белками вместо зрачков.
— Глотни пивка, брат. – Налил Могилкин. – Всё, наверное, с ним покончено.
— Ошибаешься, брат. – ГУт выпил пиво залпом, но сразу подобрел: — Ты мне рукав порвал на костюмчике.
Говард был в новом новогоднем костюмчике морячка. Прилетел похвалиться.
— Я пришью, ты не волнуйся. — Достал Юша из-под козырька ушанки иголку с ниткой. Принялся шить.
— И я, э понимаю э, чем определяется э влиятельность э в мире. – Вдруг донеслось опять с опушки Тайницкого сада.
— Это, э экономика, э оборона, и э гуманитарные влияния. Полагаю, что, что, мм, касается обороноспособности России, мы, несомненно, являемся лидерами в мире. По качеству э нашего ядерного оружия, мы э занимаем э, наверное, реально первое место в мире. Что касается э гуманитарного влияния, это предмет нашей гордости, имею ввиду нашу литературу, живопись и так далее…
— И так далее! – Снял рубаху Говард Уткин. – Дошивай, я с ним покончу! Как он меня бесит!!!
Путь Говарду перегородил огромный, бородатый, запиханный весь и в кожу мужик на мотоцикле.
— Вот это вот, вот это, — что-то пытался он объяснить, — это вот, вот это.
— Слушай, чувак, — обошёл его Уткин, — у меня каждый определенный отрезок этапа количества времени на счету, поэтому пиздеть особо нехуй.
— А, ну, если вот это вот, оно так, вот это, это вот, то — да.
И он уехал вдаль с другими мотоциклистами. А Говард, подобрав по пути бесхозную трёхметровую шпалу, незаметно подошёл к пую с тыла. Тот лился соловьём:
— Что касается экономики, то мы отдаем себе отчет, что еще много надо сделать, чтоб занять какие-то лидирующие позиции. Хотя, в последнее время, э мы сделали внушительные шаги вперёд, и превратились в 5-ю экономику мира.
— Фю-фю, — свистнул он его сзади. И на полобороте, со всей дури уебал сверху шпалой. Шпала треснула. Запахло креозотом.
Уложив хуйло на остановке, типо во сне умер,
ГУт вернулся к Юше:
— Надеюсь, всё.
— А чё от тебя железной дорогой пахнет?
И Говард Уткин рассказал стих «Иду по жылезной дороге …»
Иду по жылезной дороге,
Считаю шпалы про себя,
И не догадываюсь, что там,
За поворотом ждёт меня.
Да сколько этих поворотов?
Куда пойти? Свернуть? Резон?
Две рельсы только – слева/справа,
Углом упёрлись в горизонт.
Иду по жылезной дороге …
— В День Рождения Ленина написано было, лет 10 назад. Не заморачиватца. разминка мозга. ;))
— Теперь мы можем спокойно посидеть? – Спросил Юша. – Я тебе тут ещё карманчик нагрудный пришил с платочком, типо. Муляж, но модно.
— Красиво. – Оделся ГУт. – Но спокойно нам не посидеть. Крысы — самые живучие твари в мире. Их очень сложно победить, они мгновенно привыкают к любому яду. Открою тайну тебе секретную. – Говард выудил фотографию. Вот.*
— Кто это? Да ну на … – ахуел Могилкин.
— Вот и я о чём.
— Откуда она у тебя?
Человек-Вселенная замялся:
— Не знаю, как тебе объяснить. Есть у меня в Космосе знакомая Чёрная Дыра, со своим временным континуумом …
— Э-э, — помахал руками гвардии подполковник: — Та, самая?
— Я не совсем понимаю, что значит «та, самая», но она. Коллапс протогалактического газа.
— Я про другую подумал.
— Не суть. Но фотография из будущего.
— То есть, теперь не останавливаться?!
— Нет. Обратной дороги нет.
Посиделки вновь нарушил мерзкий писк:
— За меня проголосовало более 63% населения. У меня есть мандат доверия народа!!! Я придумал нацию росиянцев!!!
— Нас Вован поднял с колен!!! – Кричал матом пуевый электорат.
– Абама — ЧМО!!! Мы за Вована!!!
— Извини, Юм Адонаевич. Теперь ты меня понимаешь? – Говард снял тельняшку и берет с бумбоном… Пишите письма …
… И пошёл на бой, разминая шею и мышцы.
(музыкальная пауза «Битва Говарда»: www.youtube.com/watch?v=evOGDhDPGVw )
Юше вновь пришлось отрывать кента от мяса, так он разошёлся:
— Всё, всё, брейк, брейк. Ты выполнил свою миссию.
Говард ещё в запале махал ногами и руками.
— Да, ты угомонишься или нет?!!! – сунул он ему кружку пива в руки. – Смотри!
С пивом ГУт мгновенно успокоился, дабы не расплескать янтарной влаги, и посмотрел на результат своего гормонального всплеска.
— Это ни о чём не говорит.
— ????!!!
— Хуйло уже успело принять закон о запрете продажи пива в ларьках. Стране нужна старая/новая идея и лозунг:
www.youtube.com/watch?v=axm_5KbVzJk
— *Совершенно секретная фотография из будущего, показанная Говардом Юше:
— Альёо.
— Говард, превед!!! Не отвлекаю?
— Превед, Адонаевич! Ну, занят немного. Говори.
Могилкин сразу представил, чем занят Уткин:
Поэтому, вкраце, но в красках описал картину происходящего у Кремля:
— Жесть! – Врубился сходу Уткин, и через час был в аэропорту. Попозировал папарацам
и улетел в Крыжопль.
В полёте Говард Уткин дул пиво и слушал в наушниках свои любимые арии и оперы.
www.youtube.com/watch?v=At2VXDr2tWQ
Жёстко приземлился на Васильевском спуске, где после лётчика Руста давно уже была нанесена соответствующая разметка, а в куполе храма Василия Блаженного установлен КДП, (диспетчерский пункт),
но сразу побежал в Туалет №1, благо было недалече, и отшатнулся от пламени. Полуразрушенный самолёт горел, а с оставшейся верхушки Спасской башни всё ещё летели камни.
— Ахуеть, размах баталий, — разинул Уткин рот.
— Бежим!!! – Схватил его за руку, невесть откуда взявшийся Юша Могилкин. – А то всё сожрут!
И они побежали.
— Ты чё, ебанулся? – тяжело дышал на бегу Могилкин: — Там посадка со стороны Исторического музея, а не с Москворецкого моста. У тебя там кто за рулём?
— Он по ГЛОНАССу садился.
За спинами друзей пиздануло так, что взрывной волной их закинуло в Кишь-Мишь.
— Уважаю. – Пожал ГУт руку потомку калмыцких князей и пролетарских генералов.
— Сам в ахуе, — почесал ухо Юша, дико озираясь.
В это время в ресторан ввалилась группа русских богов:
— Шукар, ромны!!! Мишто!!! Бахт тукэ, Эмир!!!
За ними, с воздетыми дланями, приглашающими к застолью, и бычком во рту, вошёл главный русский бох — Ярило.
— Это – Кустурица. – Наклонился к Юше ГУт.
— Вижу.
— Сам, курица, — вильнула жопой официантка.
Ничего не сказал ей Говард Уткин. Просто пнул незаметно в жопу, пока цыгане рассаживались, аж кастрюли на кухне загремели.
— Юша, Говард!!! – Эмир застыл в немом изумлении. – Братья. Вас сам Бог послал! Я как раз кино снимаю сейчас о России; ваша помощь будет очень кстати.
И надо же, в это самое время в КишьМишь завалился Чур, таща за бороду какого-то очкастого гнома.
— Этот мудак присвоил себе мое имя! – негодующе возмутился Дух предков, и отрезал ему голову.
— Валим! – Дёрнули ГУт с Могилкиным через кухню, валяющуюся официантку и тазы, гремящие.
Тут милиция, канешно, каг всегда в кино, поспела. © А. Лаэртский.
Знаменский, Томин и Кибрит.
Но это уже другая история.
«Вот такой был Буратино — революционер!» © Шура Каретный ))))))
Дык и я о чём талдычу. С говно поэзией на баррикадах надо бицца, а не на кухОнных посиделках. (пра кухОнные посиделки форс мажор сподобил))))))
Пра любофь задорная история. ))))) Тут тоже турецкий гаишник рассказывал: Еду, стоит на обочине такая чика! Ну, мисс Мира, каг минимум. Ноги от титек, титьки 5 размер. Красоты не писанной. Проститутка. Садит в машину. Привозит в номер. Она раздевается, у мента шляпа дымится, он, роняя слюни суёт ей руки в беляш, а там – хуй. Натуральный. А все турки теряют девственность либо с курами, либо с овцами, решился всё же он на дымоход. Ну, не пропадать же красоте такой. Шлюх привязывает хуй к пупку шнурком, отсос петрович, и пошла шпильня. Так шлюх в процессе ещё и свой хуй принялся дрочить. Тогда гаишник взмолился: Слышь, чувак, мне и так стрёмно, а ты ещё и дрочишь. Завязывай давай, если хочешь заработать. О, как бывает. )))))
Разговаривают по телефону 2 еврея. (Хайфа — Гамбург).
— Да, Ёся, в Германии живу. На работу вот устроился. Ну, куда, куда, — в крематорий пока. Но ты знаешь, Ёся, чем я там занимаюсь? Я там, Ёся, немцев сжигаю!!! ))))
В треуголке и мундире,
Ездит в Кащенко с друзьями,
По их собственной квартире. )))
Заметьте, Россиянин, это не я сказал.
))))
Вспоминаю одну посиделку, после сожжения Бруно, а английском пабе. Сидели, дули их говяное пиво, эль, йоптыть, обсуждали аутодафе, и корефан мой Бэкон, Френсис,
прошептал на ухо тогда (на всю жизнь запомнил): «Люди высшего происхождения почти всегда питают зависть к возвышавшимся выскочкам, потому что им кажется в таком случае, что расстояние, разделявшее их, уменьшается».
На сру каждый считает себя паэтом, и масса говна, не в смысле буквосочетаний, но человеческого фактора. Плюс в жизни, вкл персонажа. Если на всё это тратить уйму времени, то на собственные удовольствия его не останется совсем. Или каг говорил легендарный маёр Геша: «Нахуй надо. Сами умрут».
Прошлогоднее фо с маёром. За несколько часов и тысяч километров до банкета на ул. Ональной. )))))
Глист – домашнее животное. Хм. Надо запомнить. ))))
Заведу себе в себе
Я глиста, назло подружке.
У неё сабачка есть,
Даже с фоткою на кружке.
Я не буду делать фо,
Своего для всех гельминта,
Просто буду выпускать,
На природу, где приспичит.
)))
Прапаризотологию.
С паразитами бороться надо. Но с убожеством? Ятя умоляю. Пойдём поборемся с хуйлом, это нам зачтётся. А дрочить на свежевыкрашенный хлоркой забор – удел врачей. ))))
www.stihi.ru/2008/02/27/3186
и Ретро обязательно прочитай.
Михаил Ярославич Хоробрит – князь Московский и большой распиздяй, хуячил российское правительство, депутатов, и губернаторов одной рукой налево, другой направо, третьей – секирой, четвёртой – дрыном; саблями, палашами, ятаганами; распинывая свору ногами в разные части света, аж ошмётки от них разлеталися … Как ему на плечо легла тяжёлая длань, с красной повязкой «Дружинник».
— Да, погодь ты, нахуй! – Отмахнулся князь в пылу баталий.
— Охолонись, княже! – Не отпуская руки, сказал через мегафон ему в ухо Говард Уткин.
Князь, аж присел, хотя был в каске.
— Фридрихэнгельсович, йоптыть! – обернулся он. – Чё орать-то так?!
ГУт спрятал «матюгальник».
Хоробрит распихал в «разгрузку» оружие, снял варежки со всех рук и вытер пот с литца:
— По делу, али как?
— Сам как думаешь? – ГУт достал тонкую Беломорину Super Slims White, постучал мунштуком по ногтю и закурил.
Князь потупился.
— Благи твои поступки, князь, — молвил Говард, — но тщеславны. Во-первых: Казнь должен видеть каждый россиянин. А для этого, в каждую волость телевидение провести следует …
— ну и проводите, — буркнул князь.
— Ты, о чём там? – напрягся ГУт.
— ниочём.
— Тогда меня послушай, — прошипел ГУт в мегафон.
— … УШАЙ … УШай … Ушай … ушай … — улетело эхо в даль, сорвав с насиженных мест чиновников и птиц.
— Мы живём в 21 веке. Где имеют место быть правовые институты …
— заметно. – Хоробрит напялил каску, по которой немедленно йобнул Говард. И йобнул с такой силой, что в районе коловрата
отвалился кусок, как у Царь-колокола.
— Это знак свыше, — поднял осколок Михаил Ярославович. Снял каску и примерил его на место скола: — Ладно, на «Момент» прихуячу.
И пошёл навстречу солнцу.
— Эй! – Развёл руками Говард Уткин. – Мы не договорили.
В лучах восходящего солнца силуэт князя остановился:
— За что тебя уважаю, Говард, за то, что ты веришь в русских богов.
— Обана, — ГУт отбросил папироску. – Ты чё несёшь там, Князь?! Я — агностик. И если я говорил, что Русь погубило православие, то от своих слов не отказываюсь и готов подписаться.
— И ПОКА РУСЬ НЕ ВЕРНЁТСЯ К СВОИМ ИСТИННЫМ БОГАМ, ПОКОЯ ЕЙ НЕ БУДЕТ!!! – орал Говард Уткин в мегафон.
— … НЕ БУДЕТ!!! … НЕ будет! … не будет …
***
— Это кто там, бля, так орёт? – трясся Хуйло, прижимаясь к дрожащему Медведову.
— Это кошмары.
— Тебе тоже кошмары снятся?
— И не только. – Премьер отлип от президента.
— хихихиихихи. – кака бычно мерзко издал звуки смеха ботоксный манекен, — оглядев подельника.
Всегда галантный, даже в танцах Медвед, выглядел так, будто его месяц молотили в центрифуге.
— Хы и, хы и … — рассмеялся вместе с боссом чмо.
Хотя нихуя смешного не было.
— В космос хотел слетать на выходные, — каялся Петрович. – С космодрома Восточный.
Путен ухмыльнулся.
— … мне уже ракету приготовили, скафандр подобрали, от Стрелки, говорят, из кф «Волга-Волга» остался, там не пригодился. Гермошлем не налез на голову. Вот беда. А ракета под парами. Обмотали голову скотчем, запихали в ракету. Не успел я сказать: «Поехали», каг кто-то крикнул: — Руби! Свистнула праща, и я улетел.
— Куда без спросу? – нахмурилось Хуйло.
— К Богу. Вот те крест! – Петрович весь искрестился и пошёл зажечь все свечи в Кремле.
— Что бог сказал хорошего для меня? – Первое, что спросил пуй по его возвращению.
— Он про меня сказал. – Стушевался командир правительства.
— Ну, ну, … не молчи, — пуй аж воском покрылся снаружи от натуги. — Что бог сказал про тебя?
Последние слова давались ему уже с трудом от желчи. (Бля, почему не про него, богом избранного, а про это недоразумение?!!!)
— Не молчи, скотина …
— Я и не молчу. – Скуксился Петрович. – Бог сказал: О! Али экспресс работает. Вовремя шаровый на колесницу мне пришёл.
— Какой такой шаровый?! Какой такой шаровый?!!! — Бил Пуй Медведа по башке мраморной чернильницей с бриллиантовыми змеями на фасаде. – Шаровый здесь я один!!! Я!!! Я!!! Я!!!
Ничего не раскололось.
Взять Индию, к примеру. Красиво всё в стране. Все пляшут, поют. Родственников регулярно находят. И снова пляшут, и поют. Танки и самолёты у нас покупают. ВЕЛИКАЯ СТРАНА!
ГДР. Индеец Гойко Митич из Югославии, где выпускали недозволенные в СССР пластинки.
Но, юги сирано шли в СССР в полцены от фирмы. Хотя ничем не отличались от оригинала. Даже, помню, сам делал, — на обложке затиралось название страны производителя. Всё. Фирма и фирма. Но, хуй там. Только знатный меломан и ценитель, мог разглядеть на пятаке пару букаф, указывающих на производителя. Не канало.
Чёй-та я расфилософствовался. А …
Слушаю Эмерсона – «Картинки» Мусоргского. 71 год. Накатило.
Так вот, о кинофильмах и мнение обывателя о жизни там. Что не кино, то просто открывают холодильник и вынимают пиво, между делом. Вот страна!!! Какие ХОЛОДИЛЬНИКИ выпускает!!!
А мне щас надо одеваться, и пиздовать в мороз целый квартал за пивом; ещё не факт, что ларёк работает.
ТВАРЬ!
А тут ещё гад – Улюкаев.
Не может всё нащупать дно …
(Хотя стране пиздец давно).
Наверно, Лёха – водолаз.
Так думал путен пидарас.
А тот — прогноз реальный дал,
Что, фсё! Хуйло страну просрал.
И ей теперь не встать с колен,
Как обещал всем президент.
Осталось лишь лежать и ждать,
Когда он здохнет сука, блять.
Пришли за Лёхой поздно ночью,
И дулом ткнули, между почек.
В тюрьму министра увезли.
Для блага Пуя и страны.
ПС.
Нет. Мне его не жалко даже.
Жить столько лет в конкретной лаже,
С дебилом рядом, ебанутым,
Одетым, сытым и обутым.
А
ноги есть, а титек нет.
((((