Я не скажу, что нас тятенька драл как сидоровых козлят, но в страхе держал крепко, дисциплину блюл. А мы редко давали повод, чтобы он хватался за ремень. Но порядки были такие — домостроевские. Эио правда. И во всех семьях тогда так было. Сейчас другое. Я в семье не помню, чтобы занимался рукоприкладство. но с дочерью мы жили душа в душу. И у дочери с зятем сейчас обстановка в доме исключительная.
Гармония наступает при домострое, когда для детей на вешалке висит отцовский ремень. Нынешние макаренки — жалкая тень прежних семейных диктаторов. Поэтому и разгул вшивизма и прочих противопристойных манер.
Молодое поколение особенное. Им жить при вечной пандемии. Надеюсь, выработают противоядие, как выработали его в отношении высокопоставленных болтунов и негодяев.
Как хорошо жить с юмором в согласии. Квартплата не интересует, алименты тоже. Одна антенна на уме, за которую можно зацепиться когда падаешь, и когда надо попасть к любимой через окно. Отлично!
Семьей и живу. Приду к ним домой, сяду в кресло-качалку и дремлю. Так хорошо! Такая у них чудесная аура! Мне очень повезло в жизни. Спасибо за внимание вам! И доброго вам здоровья!
Постройки нового времени разбирались быстро. А вот старые, да, с ними помучились мужики. Коровники тридцатых годов разбирались зубилами, часть дореволюционного спиртзавода так и осталась недосягаемой. Правда, краевед местный отвоевал старую мельницу, что помещикам принадлежала, и на ее основе создал музей, вложив в него миллион своих рубликов. Мы, конечно, смотрим на него как на воплощение добродетели, а мужики смеются — деньги некуда девать. А с молоком, конечно, херня большая — пьем неведомо что. Я лично у частников беру. И что удивительно, частное молоко может прокиснуть быстро, а магазинное неделю будет стоять на подоконнике и ничего. До чего биология дошла. Срам.
Вот видишь, с этими козлятами я отстаю от жизни, сужу по тому, что не могу найти, как прежде, работника за бутылку. Выезжаю на рынок, где они обычно тусовались, пусто.
Спасибо! Это меня поддерживает. Я не сказал еще последнее слово. Но сам понимаешь, в рамках подсобного хозяйства, во глубине сельских руд… Буду надеяться на лучшее.
Да, понемногу вырождается племя алкашей, паленка делает свое дело. И калымщики кончаются, хошь за деньги, хошь за бутылку — не найдешь. Тута по соседству жил один, вечером ходил, ходил — ни кто на поллитру не дал, со злости нежилой дом запалил, вовремя затушили. Его и спрашивают: «Зачем?». Отвечает: «А пусть знают, как не давать». Философия, уклад жизни — мы должны содержать алкашей.
И читаю, и слушаю. Увлекался я Беловым в молодости, его «Плотницкими рассказами», а сейчас, с твоей подсказки, открываю его заново. Далековато, однако, мне до него.
За рубь ежом до этой нормы деревенского, как ты говоришь, бытия не доросли, малые они ростом и жидковатые в коленках. Хлюпики, как ты тоже скажешь, епырь…
У нас на деревне только так — хоть больше сработай, хоть меньше, все равно поллитра. Это я для тебя, Юм, Адонаевич, развеселить захотелось, а то один негатив, а ты и так замученный своей пилорамой, все разделочные доски там готовишь.
Догнал и вас, похоже,
Сей штамм из преисподней,
Как суд Господний.