— ну, Ваших подзащитных я не особо ищу: попрятались — так пусть себе прячутся. Смешно, правда, иногда бывает. Вот не знал я, что Птицелов на Неизвестном Гении птиц ловит, а если бы и узнал — не обратил бы внимания. Так нет же — приходит уведомление: «Пользователь Ptizelov разместил Вас в список игнора». Вот не могу понять: зачем баррикадировать двери, в которые и по приглашению не заходят?
Ну, почему же только мутному может понравиться или не понравиться? Я прозрачен, как стакан водки. И чем прозрачнее, тем кажусь мутнее.
А восторгаться мне давно не приходилось.
Ни про кого я интересоваться не буду. Мне интересно другое, когда Вы там харкались в кого-то, рядом с Вами был кто-то мужского пола, который может нести ответственность за Ваше, так сказать, поведение? И если был, то как относился к этому? Дело в том, что в приличном обществе даже такую шлюху, как Вы, бить не принято — всегда ответственность возлагается на особь мужского пола, которой повезло сопровождать распоясавшуюся мегеру. Вот, кому сложно позавидовать!
Марина, а представь, что мы можем встретиться. Порталами проводятся концерты, семинары, фестивали, и мы в них участвуем.
Встречались мы и с друзьями, и с оппонентами. И даже мысли не было продолжить свары, начатые в интернете — напротив, всегда были рады очным встречам, потому что личности творческие, и уж если привелось встретиться — есть о чём поговорить, кроме выяснения взаимных претензий.
Поэтому я всегда напоминаю, что в интернете надо общаться так, как-будто мы лицом к лицу.
— Марина, Вы что заступаетесь за этого Гастера? Да, я и ещё несколько человек решили, что ему не место на портале.
А про какие фантазии Вы упоминаете? Лично я ни о чем не фантазирую: у меня не было никаких фантазий на счёт Рустама и никаких предположений о его других псевдонимах не было.
Между прочим, после сорвавшейся провокации я предлагал и Рустаму, и Птицелову мир, даже не требуя извинений. Более того, считаю обоих порядочными людьми: нагадили — ушли. Правда, лучше было бы не уходить из редакции и с портала: достаточно было извиниться передо мной.
Намного хуже Рустама и Птицелова Кольцов и Ростовский — трусливо замолкли и спрятались в тень. Кольцову первому надо было валить из редакции, если уж у редакции и её руководителя не нашлось чувства элементарной брезгливости терпеть этого трусливого клоуна в своих рядах. Кольцов оставил за Рустамом и Птицеловом право нести ответственность за то, что они творили втроём.
Но самым мерзким оказался Ростовский.
Допускаю, что когда Ростовский предстанет перед Господом, ему будут отпущены его грехи.
Но какие заслуги могут позволить ему так себя вести? Почему Геннадий Сергеевич не пояснил свой малопонятный поступок? До этого единственным нашим пересечением был его конкурс, куда он меня пригласил, я там занял призовое место и заступился за Ростовского при массированной критике участников конкурса, за что даже получил от него благодарность. Всё! Больше мы с ним не пересекались до его необъяснимого поступка. Когда я, не получив объяснений от Ростовского, опубликовал открытое письмо, он тоже не ответил, спрятался за спины своих многочисленных поклонников (и под юбки поклонниц). Это хорошо, что у человека много заступников, но тогда они должны объяснить то, что не смог объяснить сам Ростовский.
При этом, надо признать, никто мне не писал такой мразности, какую позволили себе Вы. Даже Рустам и Птицелов не позволяли себе переходить за черту, после которой примирение невозможно. И поэтому я предлагал им примирение, и ожидал, что оно будет принято.
Вам, Марина, я примирение не предлагаю и никогда не предложу. Вы уничтожили в себе всё женское, такая мразь, как Вы, не сможет объяснить свою неумеренную злобу Богу, когда перед ним предстанет, не сможет вырастить нормальных детей. Но это Ваш выбор.
Я допускаю, что смогу помириться с Рустамом и с Птицеловом. Вы тогда окажетесь в непонятной ситуации.
Я не игнорировал — на Стихи.ру не получаю уведомления об ответах на рецензию. Вы уведомили — заглянул. Но остался при своём мнении.
Вы пишете о каких-то восторгах? Я нигде там не восторгался — одобрительно отнёсся к обоим произведениям, но одно из них понравилось больше — что тут такого?
Доброго дня.
Возможно, Марина немного ошиблась: на пару с Птицеловом там крутился Рустам (так называется сейчас его страничка, которая заблокирована, ранее имя было, насколько помню, Рустам Карим). Кем ещё был Рустам, не знаю. Свалив вслед за Птицеловом из редакции и с портала, он исчез из поля зрения.
Gaster? Чуть позже на Избушке объявился фашиствующий мерзавец с похожим ником (только подлинее, что-то ещё там было, Ферганский, кажется). Он остервенело нападал на молодую поэтессу из Донецка.
Меня удивило, с каким трудом нам удалось вышвырнуть его с портала. Но всё же вышвырнули. А поэтесса из Донецка осталась, и даже попала в число участников Лиги чемпионов, в которой успешно и активно выступала.
— вот, всё-таки имели! Видите, как всё постепенно проясняется. А чего ж там не заступились? Четырёх редакторов портал потерял без Вашего заступничества! Какой ущерб!
-ладно, Марина Анатольевна, не кривите душой, случайно Вы зарегистрировались и сразу с пространной речью обратились именно ко мне. И как визжащих редакторов я гонял по Избушке, Вы имели счастье лицезреть, коли так подробно рассказываете, как я призывал их к ответу, попрятавшихся в испуге. И Ваше счастье, что тогда не вмешались.
— это пишет сопля, которая смеет обращаться ко мне на «ты» и «Юрчик»… Очень большое сомнение, что такая манера общения приветствуется среди луганских и донецких поэтов.
— а вот что бы не пригласить сюда этих персонажей? Да, и ещё обязательно Ростовского с Кольцовым? Эти трусливые ублюдки нагадили и попрятались за женские юбки. Вот и Вы бы как раз адвокатом бы выступили.
Сейчас тему открою, как Вы и порекомендовали (тут темы, а не странички).
— Андрей, в гости к тебе я не поеду, это точно. А вот встретиться нам уже придётся: наплёл ты тут достаточно, чтобы нести ответ за свои слова. И не Юше незадачливому, а Андрею с конкретной фамилией, проживающему в конкретном городе, на конкретной улице. Правда, большие сомнения в том, что ты повторишь всё то, что настрочил здесь в килобайтах, стоя передо мной лицом к лицу, но разговор будет не очень приятным.
Что касается твоей помойки, на которую я случайно забрёл, ошибочно приняв её за литературный портал. Пока ты не сообразишь, что тебе уже пора выполнить моё требование по закрытию моей странички в этом гадюшнике, — я решил использовать эту площадку в своих целях, учитывая, что она находится в зоне видимости представителей Избы-Читальни. Тебе отвечать постараюсь минимально, ибо тратить время на тебя бесперспективно, да и весовые категории у нас разные.
— да какая же отмаза? — воть:
— ну, Ваших подзащитных я не особо ищу: попрятались — так пусть себе прячутся. Смешно, правда, иногда бывает. Вот не знал я, что Птицелов на Неизвестном Гении птиц ловит, а если бы и узнал — не обратил бы внимания. Так нет же — приходит уведомление: «Пользователь Ptizelov разместил Вас в список игнора». Вот не могу понять: зачем баррикадировать двери, в которые и по приглашению не заходят?
— да как же можно поторопиться, когда они так попрятались, что сами себя найти не могут? Это ж надо было так напугаться!
А восторгаться мне давно не приходилось.
Встречались мы и с друзьями, и с оппонентами. И даже мысли не было продолжить свары, начатые в интернете — напротив, всегда были рады очным встречам, потому что личности творческие, и уж если привелось встретиться — есть о чём поговорить, кроме выяснения взаимных претензий.
Поэтому я всегда напоминаю, что в интернете надо общаться так, как-будто мы лицом к лицу.
— согласен, дело нужное. Но мне было очень удивительно, что модераторы в это время сладко спали, громко причмокивая на весь портал.
— Марина, Вы что заступаетесь за этого Гастера? Да, я и ещё несколько человек решили, что ему не место на портале.
А про какие фантазии Вы упоминаете? Лично я ни о чем не фантазирую: у меня не было никаких фантазий на счёт Рустама и никаких предположений о его других псевдонимах не было.
Между прочим, после сорвавшейся провокации я предлагал и Рустаму, и Птицелову мир, даже не требуя извинений. Более того, считаю обоих порядочными людьми: нагадили — ушли. Правда, лучше было бы не уходить из редакции и с портала: достаточно было извиниться передо мной.
Намного хуже Рустама и Птицелова Кольцов и Ростовский — трусливо замолкли и спрятались в тень. Кольцову первому надо было валить из редакции, если уж у редакции и её руководителя не нашлось чувства элементарной брезгливости терпеть этого трусливого клоуна в своих рядах. Кольцов оставил за Рустамом и Птицеловом право нести ответственность за то, что они творили втроём.
Но самым мерзким оказался Ростовский.
Допускаю, что когда Ростовский предстанет перед Господом, ему будут отпущены его грехи.
Но какие заслуги могут позволить ему так себя вести? Почему Геннадий Сергеевич не пояснил свой малопонятный поступок? До этого единственным нашим пересечением был его конкурс, куда он меня пригласил, я там занял призовое место и заступился за Ростовского при массированной критике участников конкурса, за что даже получил от него благодарность. Всё! Больше мы с ним не пересекались до его необъяснимого поступка. Когда я, не получив объяснений от Ростовского, опубликовал открытое письмо, он тоже не ответил, спрятался за спины своих многочисленных поклонников (и под юбки поклонниц). Это хорошо, что у человека много заступников, но тогда они должны объяснить то, что не смог объяснить сам Ростовский.
При этом, надо признать, никто мне не писал такой мразности, какую позволили себе Вы. Даже Рустам и Птицелов не позволяли себе переходить за черту, после которой примирение невозможно. И поэтому я предлагал им примирение, и ожидал, что оно будет принято.
Вам, Марина, я примирение не предлагаю и никогда не предложу. Вы уничтожили в себе всё женское, такая мразь, как Вы, не сможет объяснить свою неумеренную злобу Богу, когда перед ним предстанет, не сможет вырастить нормальных детей. Но это Ваш выбор.
Я допускаю, что смогу помириться с Рустамом и с Птицеловом. Вы тогда окажетесь в непонятной ситуации.
Вы пишете о каких-то восторгах? Я нигде там не восторгался — одобрительно отнёсся к обоим произведениям, но одно из них понравилось больше — что тут такого?
Возможно, Марина немного ошиблась: на пару с Птицеловом там крутился Рустам (так называется сейчас его страничка, которая заблокирована, ранее имя было, насколько помню, Рустам Карим). Кем ещё был Рустам, не знаю. Свалив вслед за Птицеловом из редакции и с портала, он исчез из поля зрения.
Gaster? Чуть позже на Избушке объявился фашиствующий мерзавец с похожим ником (только подлинее, что-то ещё там было, Ферганский, кажется). Он остервенело нападал на молодую поэтессу из Донецка.
Меня удивило, с каким трудом нам удалось вышвырнуть его с портала. Но всё же вышвырнули. А поэтесса из Донецка осталась, и даже попала в число участников Лиги чемпионов, в которой успешно и активно выступала.
— вот, всё-таки имели! Видите, как всё постепенно проясняется. А чего ж там не заступились? Четырёх редакторов портал потерял без Вашего заступничества! Какой ущерб!
— и Вы там так же к незнакомым людям обращаетесь на «ты» и так же мерзко хамите даже тем, с кем общались до этого «в мирном ключе» ©?
-ладно, Марина Анатольевна, не кривите душой, случайно Вы зарегистрировались и сразу с пространной речью обратились именно ко мне. И как визжащих редакторов я гонял по Избушке, Вы имели счастье лицезреть, коли так подробно рассказываете, как я призывал их к ответу, попрятавшихся в испуге. И Ваше счастье, что тогда не вмешались.
— это пишет сопля, которая смеет обращаться ко мне на «ты» и «Юрчик»… Очень большое сомнение, что такая манера общения приветствуется среди луганских и донецких поэтов.
— ???
— а вот что бы не пригласить сюда этих персонажей? Да, и ещё обязательно Ростовского с Кольцовым? Эти трусливые ублюдки нагадили и попрятались за женские юбки. Вот и Вы бы как раз адвокатом бы выступили.
Сейчас тему открою, как Вы и порекомендовали (тут темы, а не странички).
— как, неужели?.. до сих пор?
— Андрей, в гости к тебе я не поеду, это точно. А вот встретиться нам уже придётся: наплёл ты тут достаточно, чтобы нести ответ за свои слова. И не Юше незадачливому, а Андрею с конкретной фамилией, проживающему в конкретном городе, на конкретной улице. Правда, большие сомнения в том, что ты повторишь всё то, что настрочил здесь в килобайтах, стоя передо мной лицом к лицу, но разговор будет не очень приятным.
Что касается твоей помойки, на которую я случайно забрёл, ошибочно приняв её за литературный портал. Пока ты не сообразишь, что тебе уже пора выполнить моё требование по закрытию моей странички в этом гадюшнике, — я решил использовать эту площадку в своих целях, учитывая, что она находится в зоне видимости представителей Избы-Читальни. Тебе отвечать постараюсь минимально, ибо тратить время на тебя бесперспективно, да и весовые категории у нас разные.
— а мне не жаль. Я всегда общаюсь именно в мирном ключе.
Вы сами себе противоречите. Признаёте, что мы общались в мирном ключе, который Вас почему-то не устроил, — и при этом так остервенело обнажаете свою мерзкую сущность.
Марина, Вы сейчас обращаетесь ко мне в таком тоне только потому, что чувствуете себя в безопасности, считая, что мой конфликт со старыми маразматиками Избы-Читальни нивелирует моё значение в литературном интернете. А не наоборот ли?
Я бы советовал Вам в большей степени озаботиться своей репутацией, как женской, так и творческой. Не думайте, что та мерзость, которую Вы здесь выливаете, не перевесит Ваш несомненный поэтический талант и женское обаяние. Те люди, с которыми Вы общаетесь «в мирном ключе» © на других порталах, могут увидеть, что Вы способны вытворить, и задуматься, стоит ли продолжать общение с Вами «в мирном ключе», зная, к чему этот «мирный ключ» может Вас вывести.
Что касается моей ориентации, если уж она Вас вдруг заинтересовала. Традиционная. Но это не значит, что Вы меня интересуете с сексуальной точки зрения — душевная мерзость способна перечеркнуть любую физическую привлекательность. Кроме того, я занят и востребован, поэтому Вы мне в этом плане не интересны.
А вот изучить такую особь, как Вы — довольно интересно, понаблюдать, как она поведёт себя, когда стратегический расклад поменяется, когда она увидит сама, что опрометчиво зашла за ту черту, из-за которой возврата нет.