Да, я тоже против того, чтобы Инна нас покинула. Все-таки, она представляет здесь некие буйные круги, далекие от науки…
)))
О, вспомнил, что все это напоминает!
«Внезапно великому комбинатору стало весело. Все шло отлично…
– Да! – закричал вдруг Остап. – Где Козлевич? Где «Антилопа»? Что за учреждение без автомобиля? Мне на заседание нужно ехать. Все приглашают, без меня жить не могут. Где Козлевич?
Паниковский отвел глаза и со вздохом сказал:
– С Козлевичем нехорошо.
– Как это – нехорошо? Пьян он, что ли?
– Хуже, – ответил Паниковский, – мы уже боялись вам говорить. Его охмурили ксендзы.
При этом курьер посмотрел на уполномоченного по копытам, и оба они грустно покачали головами.
Великий комбинатор не любил ксендзов. В равной степени он отрицательно относился к раввинам, далай-ламам, попам, муэдзинам, шаманам и прочим служителям культа.
– Я сам склонен к обману и шантажу, – говорил он, – сейчас, например, я занимаюсь выманиванием крупной суммы у одного упрямого гражданина. Но я не сопровождаю своих сомнительных действий ни песнопениями, ни ревом органа, ни глупыми заклинаниями на латинском или церковнославянском языке. И вообще я предпочитаю работать без ладана и астральных колокольчиков.
И покуда Балаганов и Паниковский, перебивая друг друга, рассказывали о злой участи, постигшей водителя «Антилопы», мужественное сердце Остапа переполнялось гневом и досадой.
Ксендзы уловили душу Адама Козлевича на постоялом дворе, где, среди пароконных немецких фургонов и молдаванских фруктовых площадок, в навозной каше стояла «Антилопа». Ксендз Кушаковский захаживал на постоялый двор для нравственных бесед с католиками-колонистами. Заметив «Антилопу», служитель культа обошел ее кругом и потрогал пальцем шину. Он поговорил с Козлевичем и узнал, что Адам Казимирович принадлежит к римско-католической церкви, но не исповедовался уже лет двадцать. Сказав: «Нехорошо, нехорошо, пан Козлевич», ксендз Кушаковский ушел, приподнимая обеими руками черную юбку и перепрыгивая через пенистые пивные лужи.
На другой день, ни свет, ни заря, когда фурщики увозили на базар в местечко Кошары волнующихся мелких спекулянтов, насадив их по пятнадцать человек в одну фуру, ксендз Кушаковский появился снова. На этот раз его сопровождал еще один ксендз – Алоизий Морошек. Пока Кушаковский здоровался с Адамом Казимировичем, ксендз Морошек внимательно осмотрел автомобиль и не только прикоснулся пальцем к шине, но даже нажал грушу, вызвав звуки матчиша. После этого ксендзы переглянулись, подошли к Козлевичу с двух сторон и начали его охмурять. Охмуряли они его целый день. Как только замолкал Кушаковский, вступал Морошек. И не успевал он остановиться, чтобы вытереть пот, как за Адама снова принимался Кушаковский. Иногда Кушаковский поднимал к небу желтый указательный палец, а Морошек в это время перебирал четки. Иногда же четки перебирал Кушаковский, а на небо указывал Морошек. Несколько раз ксендзы принимались тихо петь по-латински, и уже к вечеру первого дня Адам Казимирович стал им подтягивать. При этом оба патера деловито взглянули на машину.
Через некоторое время Паниковский заметил в хозяине «Антилопы» перемену. Адам Казимирович произносил какие-то смутные слова о царствии небесном. Это подтверждал и Балаганов. Потом он стал надолго пропадать и, наконец, вовсе съехал со двора.
– Почему ж вы мне не доложили? – возмутился великий комбинатор.
Они хотели доложить, но они боялись гнева командора. Они надеялись, что Козлевич опомнится и вернется сам. Но теперь надежды потеряны. Ксендзы его окончательно охмурили. Еще не далее, как вчера курьер и уполномоченный по копытам случайно встретили Козлевича. Он сидел в машине у подъезда костела. Они не успели к нему подойти. Из костела вышел ксендз Алоизий Морошек с мальчиком в кружевах.
– Понимаете, Бендер, – сказал Шура, – все кодло село в нашу «Антилопу», бедняга Козлевич снял шапку, мальчик позвонил в колокольчик, и они уехали. Прямо жалко было смотреть на нашего Адама. Не видать нам больше «Антилопы».
Великий комбинатор молча надел свою капитанскую фуражку с лакированным козырьком и направился к выходу…
Хм…
«И какой же русский не любит быстрой езды? Его ли душе, стремящейся закружиться, загуляться, сказать иногда: «черт побери все!» – его ли душе не любить ее? Ее ли не любить, когда в ней слышится что-то восторженно-чудное? Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и все летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит с обеих сторон лес с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога невесть куда в пропадающую даль, и что-то страшное заключено в сем быстром мельканье, где не успевает означиться пропадающий предмет, – только небо над головою, да легкие тучи, да продирающийся месяц одни кажутся недвижны».
Николай Васильевич Гоголь, «Мертвые души», глава главы XI
Интересно, а что ты со мной «обсуждаешь»?
Наличие графического редактора Adobe Photoshop в царской России?
Отсутствии загранпаспорта у Л.П. Орловой?
Путешествие Л.Н. Толстого и его детей по Алжиру?
Наличие у тебя скриншотов (зная твою нелюбовь к ним) «оригинальных» страниц Википедии?
И т.д.?
Нет, ничего из этого мы не обсуждаем. Потому что ты упрямо убегаешь от обсуждения фактов, говорящих о том, что все вышеперечисленное – выдумка.
Еще Юлиан Тувим сказал:
«графоман пишет, как попало, о прекрасных вещах, талант пишет прекрасно о чем попало».
Самые прекрасные вещи на свете — любимый человек и хорошая еда.
Рубальской, однозначно, доверять нельзя. Ни в том, ни в другом.
Ой…
Начнем, пожалуй, с «видов пародий». У литературной пародии «видов» нет.
Что касается зависти… Ну, да, липец всерьез полагает, что ему все завидуют.
Но завидовать глупцу?
Ща…
Блез Паскаль как-то сказал:
«отчего это – хромой человек нас не раздражает, а умственно хромающий раздражает? Оттого, что хромой сознает, что мы ходим прямо, а умственно хромающий утверждает, что не он, а мы хромаем».
Хочешь забавное? Называется «Диалог глупцов»:
…И это меня так проняло, что я теперь задумался: может, стать японцем, чтобы иметь полное право сделать харакири? И будет эссеисту щастье… ☺☼☻☼☺
Спасибо!
Григорий Липец 24.03.2017 15:20 Заявить о нарушении
Нет, Гриша! Сеппуку не надо — случай не тот…
Елена Гусельникова 24.03.2017 15:30 Заявить о нарушении
прости за бедность моего словаря (может, он обеднел за 19 лет в Канаде?): что такое «сеппука»? Т.е. про пук более-менее понятно, но сто такое «сеп»? ☺☼☻☼☺
Григорий Липец 24.03.2017 15:37 Заявить о нарушении
Вообще-то сеппуку — японское название харакири. Они это так называют...
Елена Гусельникова 24.03.2017 15:39 Заявить о нарушении
Спасибо. Век живи — век японься! ☺☼☻☼☺
Григорий Липец 24.03.2017 15:45 Заявить о нарушении
То, что липец не знает, что такое сэппуку (а не «сеппуку») – оно еще полбеды (зато он в курсе насчет «пука» – своего любимого занятия), но когда гусельникова умничает, утверждая, что
«Вообще-то сеппуку — японское название харакири»,
я начинаю беспокоится за ее интеллектуальное здоровье.
Оказывается, в Японии харакири называют сэппуку. А во всем остальном мире сэппуку называют харакири.
Это пиздец пипец!
Придется просветить неразумную липецефилку насчет Японских традиций:
Сэппуку – ритуальное самоубийство, совершаемое согласно соответствующему регламенту.
Харакири – примитивное вспарывание своего живота без соблюдения правил сэппуку.
Пусть учится, дурочка.
Хотя, как обычно, не в коня корм.
Черт его не знает, но, как правило, проворовавшихся увольняют с большим общественным резонансом, дабы показать свою заинтересованность в честной внутренней политике.
А которых тихо и тайно, без объяснения причины – значит, что-то там не то.
Что значит «хамишь»? ))) Я равнодушно отношусь ко всякой Интернет-ругани в свой адрес, только и всего. И никогда не волнуюсь.
Но откуда у тебя такая ненависть к скриншотам – понять не могу.
Они, насколько мне известно, никакими законами и нормами общественной морали не запрещены.
Мне по фигу на твои «выражения».
Хоть обматерись здесь в мою сторону, все равно не пробьет.
Ты изначально, скажем так (помягче), не просекла фишку и понеслась не в ту сторону:
Чечня — республика (государство) в составе Российской Федерации.
Т.е., согласно гришкиному утверждению, российская армия поимела какой-то успех на своей собственной территории?
И к тому же, Статья 282 п.1. УК РФ гласит:
«Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», —
наказываются штрафом в размере от трехсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до трех лет, либо принудительными работами на срок от одного года до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, либо лишением свободы на срок от двух до пяти лет».
Но липец – гражданин Канады, поэтому ему Российские Законы не писаны.
Как, впрочем, и общечеловеческие, в силу его индивидуальной мерзопаскостности и вонючести.
У Ильи Туричина есть повесть «Крайний случай» — относительно сказочная предыстория установки памятника русскому солдат в немецком парке Трепке.
Главным антагонистом Ивану – русскому воину – выступает фашист Фриц-Рыжий лис, использующий в качестве оружия пестик с кривым дулом для стрельбы из-за угла.
Вот, липец – он и есть этот криводульный фашист – мелкий гаденыш, не способный ни на что, кроме подлостей.
Та, я бы тоже съездил на место событий, хоть и старый стал, но у мамы сегодня было отмечание Дня Рождения, поэтому не срослось.
Навальный – молодец.
Я всегда поддерживал стремления Алексея.
Если его не грохнут, дел он наворотит.
И правильно сделает, потому что нынешняя «стабильность» заебала дальше некуда.
Кстати, уже арестован. Сегодня. Остльных митингующих побили дубинками, а выживших задержали до предъявления обвинения.
Об «Формуле 1».
Возвращались от матушки.
35 км – 2 часа 40 минут. Плюс последующее двадцатиминутное рысканье по дворам с трепетным желанием хоть как-то припарковаться.
Внесу свои пять копеек, поскольку речь идет об моей скромной персоне.
Ну, хоть и от меня есть какая-то польза.
По крайней мере, ты уже используешь термин «передернул» везде, где ни попади.
Но мысли мои от этого не изменятся, как и отношение к происходящему и к Юшиному официальному вранью.
— Ага. С одной оговоркой: я-то, в отличие от тебя, Историю изучал не по левым Интернет-сайтам.
Если бы я одна была такая, а то интернет кишит статьями умнейших людей из науки, а Юша всех их делает идиотами.
— Разумеется. Только у этих «умнейших людей» нет ни одной научной работы. И они даже не знают, как происходит процесс изучения того или иного научного направления.
Я даже список этих «умнейших людей из науки» со всеми их званиями и регалиями не требую, поскольку знаю, что его не будет.
…Если машины некуда припарковать, то люди борются не с количеством машин, а за организацию парковочных мест.
Поэтому, вместо того, чтобы воевать с владельцами собак, нужно, наверное, не задирать нос, а – если уж так сильно свербит – выполнить свой гражданский долг – добиться постройки площадки для выгула домашних животных.
Все просто.
Потому, что за опубликованное нужно отвечать, не ссылаясь на кого-то.
С чего ты решила, что чем-то меня огорчила?
Троцкий никогда не произносил и не писал «Мы должны превратить Россию в пустыню, заселенную белыми неграми и т.д.»
Этой тирады в его сочинениях нет.
Но байка старая. Я слышал о ней давным-давно.
Ноги растут, как всегда, из головы клеветников-фантазеров:
Я тебе уже цитировал «Карлсона, который живет на крыше».
Приходится повторить:
«…Фрекен Бок прервала его жестким окриком:
— Я сказала, отвечай — да или нет! На простой вопрос всегда можно ответить «да» или «нет», по-моему, это не трудно.
— Представь себе, трудно, — вмешался Карлсон. — Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сама в этом убедишься. Вот, слушай! Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай — да или нет?
У фрекен Бок перехватило дыхание, казалось, она вот-вот упадет без чувств. Она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.
— Ну, вот вам, — сказал Карлсон с торжеством. — Повторяю свой вопрос: ты перестала пить коньяк по утрам?
— Да, да, конечно, — убежденно заверил Малыш, которому так хотелось помочь фрекен Бок.
Но тут она совсем озверела.
— Нет! — закричала она, совсем потеряв голову.
Малыш покраснел и подхватил, чтобы ее поддержать:
— Нет, нет, не перестала!
— Жаль, жаль, — сказал Карлсон. — Пьянство к добру не приводит.
Силы окончательно покинули фрекен Бок, и она в изнеможении опустилась на стул. Но Малыш нашел наконец нужный ответ.
— Она не перестала пить, потому что никогда не начинала, понимаешь? — сказал он, обращаясь к Карлсону.
— Я-то понимаю, — сказал Карлсон и добавил, повернувшись к фрекен Бок: — Глупая ты, теперь сама убедилась, что не всегда можно ответить «да» или «нет»… Дай мне блинка!»
Поэтому, спрашивая меня, к какой расе инопланетян я себя отношу,
в ответ ты услышишь всю суровую правду жизни:
я создал Землю, создал первый в мире пивоваренный завод и цех по производству воблы, а также мастерскую по изготовлению брауншвейгской колбасы. Затем я изобрел женщин и трактор, придумал Белоруссию и Луну. А чтобы некоторые, особо активные, люди не расслаблялись, сотворил жидов и вездегадящих собак с ихними хозяевами.
Кстати, созвездие Лебедя тоже я сконструировал. От нечего делать. Хотя мой основной профиль – полевая дифференциальная психология и охота с дубинкой на кархародонов.
Так что, привет шарлатанам Познякову и Ерицян.
Пусть они со своими фантазиями отдохнут в углу.
А которое, скажем, насчет Робинзона, то Дефо написал про него целых три книги, и в одной из них описывается, как тов. Крузо путешествовал по России:
«Я прожил в Тобольске восемь месяцев, в течение мрачной и суровой зимы. Морозы были так сильны, что на улицу нельзя было показаться, не закутавшись в шубу и не покрыв лица меховой маской или вернее башлыком с тремя только отверстиями: для глаз и для дыхания. В течение трех месяцев тусклые дни продолжались всего пять или шесть часов, но погода стояла ясная, и снег, устилавший всю землю, был так бел, что ночи никогда не были очень темными. Наши лошади стояли в подземельях, чуть не околевая от голода; слуги же, которых мы наняли здесь для ухода за нами и за лошадьми, то и дело отмораживали себе руки и ноги, так что нам приходилось отогревать их.
Правда, в комнатах было тепло, так как двери в тамошних домах закрываются плотно, стены толстые, окна маленькие с двойными рамами. Пища наша состояла, главным образом, из вяленого оленьего мяса, довольно хорошего хлеба, разной вяленой рыбы и изредка свежей баранины, и мяса буйволов, довольно приятного на вкус. Вся провизия для зимы заготовляется летом. Пили мы воду, смешанную с водкой, а в торжественных случаях мед вместо вина — напиток, который там готовят прекрасно. Охотники, выходившие на промысел во всякую погоду, часто приносили нам прекрасную свежую оленину и медвежатину, но последняя нам не очень нравилась; у нас был большой запас чаю, которым мы угощали наших русских друзей. В общем, жили мы очень весело и хорошо».
Оно, конечно, не центральное телевидение; понятное дело, что на хутинских каналах, если и покажут чего, то все переврут.
Тезисно из Ленина:
три объективных признака революционной ситуации:
1) невозможность господствующего класса сохранять в неизменном виде свое господство, ситуация, когда верхи не могут править по-старому;
2) резкое обострение выше обычного нужды и бедствий угнетенных классов, когда низы не хотят жить по-старому;
3) значительное повышение активности масс, их готовность к самостоятельному революционному творчеству.
Помнится, в советском изложении было написано:
«ПЕРЕСКАЗАЛ ДЛЯ ДЕТЕЙ Борис Заходер».
Помнится, в родительской библиотеке были полновесные «Робинзон Крузо» и «Путешествия Гулливера».
А потом, как-то, в библиотеке пионерского лагеря я взял почитать аналогичные книги, но они, естественно, оказались «пересказанными для детей». «Робинзона», помнится, «пересказали» какие-то Чуковские.
Так у меня, с самого детства, возник антагонизм ко всякого рода пересказам, переложениям и прочим «по мотивам».
Хотя, нужно отдать должное «авторам»: «Буратино» Толстого получился гораздо лучше, чем «Пиноккио» Коллоди, а «Волшебник Изумрудного города» Волкова (вся серия книг) – куда как интереснее Баумовской «Страна Оз».
«…Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могущественный Король Изумрудного города и сопредельных стран, Владыка, сапоги Которого попирают Вселенную.
Первыми услышали новый титул Топотун и Гуамоко. Простодушный медведь бурно восхищался звонкими словами королевского именования, но филин загадочно прищурил желтые глаза и коротко сказал:
– Сначала пусть этот титул научатся произносить придворные.
Джюс решил последовать его совету. Он позвал в тронный зал Руфа Билана и еще нескольких придворных высших чинов и, трепеща от гордости, дважды произнес титул. Затем он приказал Билану:
– Повторите, господин главный государственный распорядитель!
Коротенький и толстый Руф Билан побагровел от страха перед суровым взглядом повелителя и забормотал:
– Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и самодельных стран, Владетель, сапоги Которого упираются во Вселенную…
– Плохо, очень плохо! – сурово сказал Урфин Джюс и обратился к следующему: – Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков рыночных торговок!
Тот, заикаясь, заговорил:
– Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный Король Изумрудного города и бездельных стран, Которого сапогами попирают из Вселенной…
Послышался хриплый, удушливый кашель. Это филин Гуамоко старался скрыть овладевший им безудержный смех.
Весь красный от гнева, Урфин выгнал придворных.
Проведя в раздумье еще несколько часов, он сократил титул, который отныне должен был звучать так: «Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и всей Волшебной страны».
Придворные были снова собраны, и на этот раз испытание прошло благополучно. Новый титул был объявлен народу, и искажение его стало приравниваться к государственной измене.
По случаю присвоения Урфину королевского титула было назначено грандиозное народное торжество. Зная, что никто из жителей города и окрестностей на него добровольно не явится, главный распорядитель и генерал Лан Пирот приняли свои меры. Накануне праздника, ночью, когда все спали, по домам пошли дуболомы. Они будили жителей и полусонных тащили на дворцовую площадь. Там они могли досыпать или бодрствовать по желанию, но уйти оттуда не могли.
И поэтому, когда Урфин в роскошной королевской мантии появился на балконе дворца, он увидел на площади огромную толпу народа. Раздались жиденькие крики «Ура!», это кричали приспешники Урфина и деревянные солдаты.
Грянул оркестр. Но это был не тот оркестр, искусная игра которого славилась в стране. Несмотря на угрозы, музыканты отказались играть, и инструменты были переданы придворным и деревянным солдатам. Дуболомы получили ударные инструменты: барабаны, тарелки, треугольники, литавры. А придворным дали духовые: трубы, флейты, кларнеты.
И как играл этот созданный по приказу оркестр!
Трубы хрипели, кларнеты визжали, флейты завывали, как разъяренные коты, барабаны и литавры били не в лад. Впрочем, дуболомы так усердно лупили палками по барабанам, что кожа их лопнула, и барабаны замолчали. А медные тарелки сразу треснули и начали дико дребезжать. И тогда народом, собранным на площади, овладело необузданное веселье. Люди корчились от смеха, зажимали себе рты ладонями, но неистовый хохот прорывался наружу. Иные падали на землю и валялись в изнеможении.
Придворный летописец записал в книгу, что это народное веселье было признаком радости от восхождения на престол могущественного короля Урфина Первого.
Церемониал закончился приглашением всех желающих на пир, который состоится во дворце короля.
Урфин, несмотря на все настояния филина Гуамоко, никак не мог решиться проглотить хотя бы одну пиявку или съесть мышь – эту обычную пищу волшебников. И он задумал ловкий обман.
Накануне пира повар Балуоль был вызван к Урфину и имел с ним долгий разговор наедине. Уходя от правителя, толстяк корчил страшные гримасы, силясь подавить распиравший его смех. Повар дорого дал бы за возможность раскрыть кому-либо тайну, связавшую его с Урфином. Но увы! Это было запрещено ему под страхом смерти. Балуоль выгнал из кухни поварят, закрыл дверь и принялся за стряпню.
Пир подходил к концу. Придворные осушили немало бокалов за здоровье императора.
Урфин восседал во главе стола, на троне Гудвина, который нарочно перенесли сюда из тронного зала, чтобы всегда напоминать о величии завоевателя. Изумруды были вынуты отовсюду, кроме трона, и когда на нем восседал Урфин Джюс, сияние драгоценных камней делало выражение мрачного сухого лица диктатора еще более неприятным.
На спинке трона сидел филин Гуамоко, сонно прикрыв желтые глаза. А сбоку стоял медведь Топотун, зорко присматриваясь к пирующим, чтобы наказать любого, кто не окажет должного почтения повелителю. Дверь раскрылась, вошел толстый повар, неся на золотом подносе два блюда.
– Любимые кушанья вашего величества готовы! – громко возгласил он и поставил блюда перед королем.
Придворных затрясло, когда они увидели, что принес повар. На одном блюде возвышалась горка копченых мышей с хвостиками винтом, на другом лежали черные скользкие пиявки.
Урфин сказал:
– У нас, волшебников, свой вкус, и он, быть может, покажется странным вам, обыкновенным людям…
Медведь Топотун проворчал:
– Хотел бы я посмотреть на того, кому покажется странным вкус повелителя!
При гробовом молчании присутствующих Урфин Джюс съел несколько копченых мышей, а потом поднес к губам пиявку, и она стала извиваться в его пальцах.
Придворные потупили взоры, и только главный распорядитель Руф Билан преданно смотрел в рот повелителю.
Но как были бы удивлены зрители этой необычной картины, если бы узнали тайну, известную лишь королю и повару. Волшебная пища была искусной подделкой. Мыши были сделаны из нежного кроличьего мяса. Пиявок Балуоль испек из сладкого шоколадного теста, и извиваться их заставили ловкие пальцы Урфина.
Своим фокусом Урфин надеялся убить двух зайцев: убедить филина, что он стал настоящим волшебником, и удивить и испугать своих подданных. И того и другого он добился. Гуамоко, не слишком хорошо видевший при свечах, вдался в обман и одобрительно закивал головой. Второе желание Урфина тоже было удовлетворено полностью.
Вернувшись с пира, распорядители и советники рассказали своим домашним о том, что видели, и, конечно, не обошлось без преувеличений.
По стране пошла молва, что волшебник Урфин на пиру глотал живых ящериц и змей. Эта весть наполняла сердца людей ужасом и отвращением.
Через три дня после пира придворный летописец представил обширный доклад, где с неопровержимой ясностью выводил род Урфина от древних королей, когда-то правивших всей Волшебной страной.
Из этого летописец сделал два важных вывода. Во-первых, Урфин вступил на престол по законному праву, как наследник древних владык. Во-вторых, волшебницы Стелла и Виллина без всякого на то права и основания присвоили земли Урфина, и на этих наглых захватчиц надо пойти войной и лишить их владений.
В награду за свой труд летописец получил серебряный подстаканник, отобранный у одного купца и еще не попавший в дворцовые кладовые…»
Конечно, забавный. Великолепный объект для исследования и стеба.
Но есть нюанс:
был бы липец обычным штатным идиотом, кропающим убогие стишки – оно одно, но гришка – существо мерзопакостное, принесшее людям много вреда.
И липец гордится своими «подвигами», потому что в евойном организме напрочь отсутствует понятие о порядочности.
А окружающие его липецефилы – под стать самому гришке: такие же самовлюбленные ничтожества.
Вот подборочка мудрых мыслей насчет липца и его компании:
Ничтожество всегда говорит от имени всех, потому что говорить лишь от своего имени противно даже ему…
Пасквилянт что хочет, то и напишет, а не пасквилянт себе такого позволить не может…
Есть такой жанр – литературная подлость: это когда во всех остальных жанрах уже все сказал, но перо по-прежнему тянется к бумаге.
Самый доступный вид литературы – это доносы: всегда ясно о ком пишут, и кто пишет.
Нельзя одновременно писать и стихи, и доносы, если, конечно, это не такие же стихи.
Стучал долго и нудно, там вконец обленились и окончательно перестали ловить мышей, пришлось настучать и на них.
Если рифмоплет не может взять своими стихами, он берет своим горлом, такова история всех горловиан.
В отличие от великих, в огонь любил бросать рукописи не свои, а чужие.
Да, все правильно. Так и нужно.
Еще Ленин сказал:
«Поменьше политической трескотни. Поменьше интеллигентских рассуждений. Поближе к жизни».
И потом добавил: «Богатые и жулики, это – две стороны одной медали».
Но в Москве, в ее центре, точно, не разрешат. Потому, что боятся.
)))
О, вспомнил, что все это напоминает!
«Внезапно великому комбинатору стало весело. Все шло отлично…
– Да! – закричал вдруг Остап. – Где Козлевич? Где «Антилопа»? Что за учреждение без автомобиля? Мне на заседание нужно ехать. Все приглашают, без меня жить не могут. Где Козлевич?
Паниковский отвел глаза и со вздохом сказал:
– С Козлевичем нехорошо.
– Как это – нехорошо? Пьян он, что ли?
– Хуже, – ответил Паниковский, – мы уже боялись вам говорить. Его охмурили ксендзы.
При этом курьер посмотрел на уполномоченного по копытам, и оба они грустно покачали головами.
Великий комбинатор не любил ксендзов. В равной степени он отрицательно относился к раввинам, далай-ламам, попам, муэдзинам, шаманам и прочим служителям культа.
– Я сам склонен к обману и шантажу, – говорил он, – сейчас, например, я занимаюсь выманиванием крупной суммы у одного упрямого гражданина. Но я не сопровождаю своих сомнительных действий ни песнопениями, ни ревом органа, ни глупыми заклинаниями на латинском или церковнославянском языке. И вообще я предпочитаю работать без ладана и астральных колокольчиков.
И покуда Балаганов и Паниковский, перебивая друг друга, рассказывали о злой участи, постигшей водителя «Антилопы», мужественное сердце Остапа переполнялось гневом и досадой.
Ксендзы уловили душу Адама Козлевича на постоялом дворе, где, среди пароконных немецких фургонов и молдаванских фруктовых площадок, в навозной каше стояла «Антилопа». Ксендз Кушаковский захаживал на постоялый двор для нравственных бесед с католиками-колонистами. Заметив «Антилопу», служитель культа обошел ее кругом и потрогал пальцем шину. Он поговорил с Козлевичем и узнал, что Адам Казимирович принадлежит к римско-католической церкви, но не исповедовался уже лет двадцать. Сказав: «Нехорошо, нехорошо, пан Козлевич», ксендз Кушаковский ушел, приподнимая обеими руками черную юбку и перепрыгивая через пенистые пивные лужи.
На другой день, ни свет, ни заря, когда фурщики увозили на базар в местечко Кошары волнующихся мелких спекулянтов, насадив их по пятнадцать человек в одну фуру, ксендз Кушаковский появился снова. На этот раз его сопровождал еще один ксендз – Алоизий Морошек. Пока Кушаковский здоровался с Адамом Казимировичем, ксендз Морошек внимательно осмотрел автомобиль и не только прикоснулся пальцем к шине, но даже нажал грушу, вызвав звуки матчиша. После этого ксендзы переглянулись, подошли к Козлевичу с двух сторон и начали его охмурять. Охмуряли они его целый день. Как только замолкал Кушаковский, вступал Морошек. И не успевал он остановиться, чтобы вытереть пот, как за Адама снова принимался Кушаковский. Иногда Кушаковский поднимал к небу желтый указательный палец, а Морошек в это время перебирал четки. Иногда же четки перебирал Кушаковский, а на небо указывал Морошек. Несколько раз ксендзы принимались тихо петь по-латински, и уже к вечеру первого дня Адам Казимирович стал им подтягивать. При этом оба патера деловито взглянули на машину.
Через некоторое время Паниковский заметил в хозяине «Антилопы» перемену. Адам Казимирович произносил какие-то смутные слова о царствии небесном. Это подтверждал и Балаганов. Потом он стал надолго пропадать и, наконец, вовсе съехал со двора.
– Почему ж вы мне не доложили? – возмутился великий комбинатор.
Они хотели доложить, но они боялись гнева командора. Они надеялись, что Козлевич опомнится и вернется сам. Но теперь надежды потеряны. Ксендзы его окончательно охмурили. Еще не далее, как вчера курьер и уполномоченный по копытам случайно встретили Козлевича. Он сидел в машине у подъезда костела. Они не успели к нему подойти. Из костела вышел ксендз Алоизий Морошек с мальчиком в кружевах.
– Понимаете, Бендер, – сказал Шура, – все кодло село в нашу «Антилопу», бедняга Козлевич снял шапку, мальчик позвонил в колокольчик, и они уехали. Прямо жалко было смотреть на нашего Адама. Не видать нам больше «Антилопы».
Великий комбинатор молча надел свою капитанскую фуражку с лакированным козырьком и направился к выходу…
)))
…Ничего у них не получится. Лизнев, скорее всего, просто наврал.
Есть нюанс.
липец – он не еврей, он – жид.
Хотя, конечно, из анекдота слов не выкинешь.
)))
«И какой же русский не любит быстрой езды? Его ли душе, стремящейся закружиться, загуляться, сказать иногда: «черт побери все!» – его ли душе не любить ее? Ее ли не любить, когда в ней слышится что-то восторженно-чудное? Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и все летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит с обеих сторон лес с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога невесть куда в пропадающую даль, и что-то страшное заключено в сем быстром мельканье, где не успевает означиться пропадающий предмет, – только небо над головою, да легкие тучи, да продирающийся месяц одни кажутся недвижны».
Николай Васильевич Гоголь, «Мертвые души», глава главы XI
Интересно, а что ты со мной «обсуждаешь»?
Наличие графического редактора Adobe Photoshop в царской России?
Отсутствии загранпаспорта у Л.П. Орловой?
Путешествие Л.Н. Толстого и его детей по Алжиру?
Наличие у тебя скриншотов (зная твою нелюбовь к ним) «оригинальных» страниц Википедии?
И т.д.?
Нет, ничего из этого мы не обсуждаем. Потому что ты упрямо убегаешь от обсуждения фактов, говорящих о том, что все вышеперечисленное – выдумка.
)))
«графоман пишет, как попало, о прекрасных вещах, талант пишет прекрасно о чем попало».
Самые прекрасные вещи на свете — любимый человек и хорошая еда.
Рубальской, однозначно, доверять нельзя. Ни в том, ни в другом.
)))
Начнем, пожалуй, с «видов пародий». У литературной пародии «видов» нет.
Что касается зависти… Ну, да, липец всерьез полагает, что ему все завидуют.
Но завидовать глупцу?
Ща…
Блез Паскаль как-то сказал:
«отчего это – хромой человек нас не раздражает, а умственно хромающий раздражает? Оттого, что хромой сознает, что мы ходим прямо, а умственно хромающий утверждает, что не он, а мы хромаем».
Хочешь забавное? Называется «Диалог глупцов»:
…И это меня так проняло, что я теперь задумался: может, стать японцем, чтобы иметь полное право сделать харакири? И будет эссеисту щастье… ☺☼☻☼☺
Спасибо!
Григорий Липец 24.03.2017 15:20 Заявить о нарушении
Нет, Гриша! Сеппуку не надо — случай не тот…
Елена Гусельникова 24.03.2017 15:30 Заявить о нарушении
прости за бедность моего словаря (может, он обеднел за 19 лет в Канаде?): что такое «сеппука»? Т.е. про пук более-менее понятно, но сто такое «сеп»? ☺☼☻☼☺
Григорий Липец 24.03.2017 15:37 Заявить о нарушении
Вообще-то сеппуку — японское название харакири. Они это так называют...
Елена Гусельникова 24.03.2017 15:39 Заявить о нарушении
Спасибо. Век живи — век японься! ☺☼☻☼☺
Григорий Липец 24.03.2017 15:45 Заявить о нарушении
То, что липец не знает, что такое сэппуку (а не «сеппуку») – оно еще полбеды (зато он в курсе насчет «пука» – своего любимого занятия), но когда гусельникова умничает, утверждая, что
«Вообще-то сеппуку — японское название харакири»,
я начинаю беспокоится за ее интеллектуальное здоровье.
Оказывается, в Японии харакири называют сэппуку. А во всем остальном мире сэппуку называют харакири.
Это
пиздецпипец!Придется просветить неразумную липецефилку насчет Японских традиций:
Сэппуку – ритуальное самоубийство, совершаемое согласно соответствующему регламенту.
Харакири – примитивное вспарывание своего живота без соблюдения правил сэппуку.
Пусть учится, дурочка.
Хотя, как обычно, не в коня корм.
)))
А которых тихо и тайно, без объяснения причины – значит, что-то там не то.
Автор статьи – Михаил Делягин:
old.zavtra.ru/authors/user/2037/articles/
P.S. А кто ж тогда предвидел-то?
)))
Но откуда у тебя такая ненависть к скриншотам – понять не могу.
Они, насколько мне известно, никакими законами и нормами общественной морали не запрещены.
)))
)))
стихотворцамповарам, использующим в своем творчестве кетчуп и покупной майонез.)))
Хоть обматерись здесь в мою сторону, все равно не пробьет.
Ты изначально, скажем так (помягче), не просекла фишку и понеслась не в ту сторону:
Так что, не путай божий дар с яичницей.
)))
Чечня — республика (государство) в составе Российской Федерации.
Т.е., согласно гришкиному утверждению, российская армия поимела какой-то успех на своей собственной территории?
И к тому же, Статья 282 п.1. УК РФ гласит:
«Действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», —
наказываются штрафом в размере от трехсот тысяч до пятисот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период от двух до трех лет, либо принудительными работами на срок от одного года до четырех лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, либо лишением свободы на срок от двух до пяти лет».
Но липец – гражданин Канады, поэтому ему Российские Законы не писаны.
Как, впрочем, и общечеловеческие, в силу его индивидуальной мерзопаскостности и вонючести.
У Ильи Туричина есть повесть «Крайний случай» — относительно сказочная предыстория установки памятника русскому солдат в немецком парке Трепке.
Главным антагонистом Ивану – русскому воину – выступает фашист Фриц-Рыжий лис, использующий в качестве оружия пестик с кривым дулом для стрельбы из-за угла.
Вот, липец – он и есть этот криводульный фашист – мелкий гаденыш, не способный ни на что, кроме подлостей.
Навальный – молодец.
Я всегда поддерживал стремления Алексея.
Если его не грохнут, дел он наворотит.
И правильно сделает, потому что нынешняя «стабильность» заебала дальше некуда.
Кстати, уже арестован. Сегодня. Остльных митингующих побили дубинками, а выживших задержали до предъявления обвинения.
Об «Формуле 1».
Возвращались от матушки.
35 км – 2 часа 40 минут. Плюс последующее двадцатиминутное рысканье по дворам с трепетным желанием хоть как-то припарковаться.
Ура, бля, Рассея! И ее столица Мазгва!
Ну, хоть и от меня есть какая-то польза.
По крайней мере, ты уже используешь термин «передернул» везде, где ни попади.
Но мысли мои от этого не изменятся, как и отношение к происходящему и к Юшиному официальному вранью.
— Ага. С одной оговоркой: я-то, в отличие от тебя, Историю изучал не по левым Интернет-сайтам.
Если бы я одна была такая, а то интернет кишит статьями умнейших людей из науки, а Юша всех их делает идиотами.
— Разумеется. Только у этих «умнейших людей» нет ни одной научной работы. И они даже не знают, как происходит процесс изучения того или иного научного направления.
Я даже список этих «умнейших людей из науки» со всеми их званиями и регалиями не требую, поскольку знаю, что его не будет.
…Если машины некуда припарковать, то люди борются не с количеством машин, а за организацию парковочных мест.
Поэтому, вместо того, чтобы воевать с владельцами собак, нужно, наверное, не задирать нос, а – если уж так сильно свербит – выполнить свой гражданский долг – добиться постройки площадки для выгула домашних животных.
Все просто.
)))
С чего ты решила, что чем-то меня огорчила?
Троцкий никогда не произносил и не писал «Мы должны превратить Россию в пустыню, заселенную белыми неграми и т.д.»
Этой тирады в его сочинениях нет.
Но байка старая. Я слышал о ней давным-давно.
Ноги растут, как всегда, из головы клеветников-фантазеров:
u.to/EJzQDw
Я тебе уже цитировал «Карлсона, который живет на крыше».
Приходится повторить:
«…Фрекен Бок прервала его жестким окриком:
— Я сказала, отвечай — да или нет! На простой вопрос всегда можно ответить «да» или «нет», по-моему, это не трудно.
— Представь себе, трудно, — вмешался Карлсон. — Я сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сама в этом убедишься. Вот, слушай! Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай — да или нет?
У фрекен Бок перехватило дыхание, казалось, она вот-вот упадет без чувств. Она хотела что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова.
— Ну, вот вам, — сказал Карлсон с торжеством. — Повторяю свой вопрос: ты перестала пить коньяк по утрам?
— Да, да, конечно, — убежденно заверил Малыш, которому так хотелось помочь фрекен Бок.
Но тут она совсем озверела.
— Нет! — закричала она, совсем потеряв голову.
Малыш покраснел и подхватил, чтобы ее поддержать:
— Нет, нет, не перестала!
— Жаль, жаль, — сказал Карлсон. — Пьянство к добру не приводит.
Силы окончательно покинули фрекен Бок, и она в изнеможении опустилась на стул. Но Малыш нашел наконец нужный ответ.
— Она не перестала пить, потому что никогда не начинала, понимаешь? — сказал он, обращаясь к Карлсону.
— Я-то понимаю, — сказал Карлсон и добавил, повернувшись к фрекен Бок: — Глупая ты, теперь сама убедилась, что не всегда можно ответить «да» или «нет»… Дай мне блинка!»
Поэтому, спрашивая меня, к какой расе инопланетян я себя отношу,
в ответ ты услышишь всю суровую правду жизни:
я создал Землю, создал первый в мире пивоваренный завод и цех по производству воблы, а также мастерскую по изготовлению брауншвейгской колбасы. Затем я изобрел женщин и трактор, придумал Белоруссию и Луну. А чтобы некоторые, особо активные, люди не расслаблялись, сотворил жидов и вездегадящих собак с ихними хозяевами.
Кстати, созвездие Лебедя тоже я сконструировал. От нечего делать. Хотя мой основной профиль – полевая дифференциальная психология и охота с дубинкой на кархародонов.
Так что, привет шарлатанам Познякову и Ерицян.
Пусть они со своими фантазиями отдохнут в углу.
)))
А которое, скажем, насчет Робинзона, то Дефо написал про него целых три книги, и в одной из них описывается, как тов. Крузо путешествовал по России:
«Я прожил в Тобольске восемь месяцев, в течение мрачной и суровой зимы. Морозы были так сильны, что на улицу нельзя было показаться, не закутавшись в шубу и не покрыв лица меховой маской или вернее башлыком с тремя только отверстиями: для глаз и для дыхания. В течение трех месяцев тусклые дни продолжались всего пять или шесть часов, но погода стояла ясная, и снег, устилавший всю землю, был так бел, что ночи никогда не были очень темными. Наши лошади стояли в подземельях, чуть не околевая от голода; слуги же, которых мы наняли здесь для ухода за нами и за лошадьми, то и дело отмораживали себе руки и ноги, так что нам приходилось отогревать их.
Правда, в комнатах было тепло, так как двери в тамошних домах закрываются плотно, стены толстые, окна маленькие с двойными рамами. Пища наша состояла, главным образом, из вяленого оленьего мяса, довольно хорошего хлеба, разной вяленой рыбы и изредка свежей баранины, и мяса буйволов, довольно приятного на вкус. Вся провизия для зимы заготовляется летом. Пили мы воду, смешанную с водкой, а в торжественных случаях мед вместо вина — напиток, который там готовят прекрасно. Охотники, выходившие на промысел во всякую погоду, часто приносили нам прекрасную свежую оленину и медвежатину, но последняя нам не очень нравилась; у нас был большой запас чаю, которым мы угощали наших русских друзей. В общем, жили мы очень весело и хорошо».
Но кто об этом знает?
juliushui.com/watch/wJpY4yinzJ4
newstube.livejournal.com/9224883.html
Оно, конечно, не центральное телевидение; понятное дело, что на хутинских каналах, если и покажут чего, то все переврут.
Тезисно из Ленина:
три объективных признака революционной ситуации:
1) невозможность господствующего класса сохранять в неизменном виде свое господство, ситуация, когда верхи не могут править по-старому;
2) резкое обострение выше обычного нужды и бедствий угнетенных классов, когда низы не хотят жить по-старому;
3) значительное повышение активности масс, их готовность к самостоятельному революционному творчеству.
Ильич Первый, «Крах II Интернационала», 1915 год.
«ПЕРЕСКАЗАЛ ДЛЯ ДЕТЕЙ Борис Заходер».
Помнится, в родительской библиотеке были полновесные «Робинзон Крузо» и «Путешествия Гулливера».
А потом, как-то, в библиотеке пионерского лагеря я взял почитать аналогичные книги, но они, естественно, оказались «пересказанными для детей». «Робинзона», помнится, «пересказали» какие-то Чуковские.
Так у меня, с самого детства, возник антагонизм ко всякого рода пересказам, переложениям и прочим «по мотивам».
Хотя, нужно отдать должное «авторам»: «Буратино» Толстого получился гораздо лучше, чем «Пиноккио» Коллоди, а «Волшебник Изумрудного города» Волкова (вся серия книг) – куда как интереснее Баумовской «Страна Оз».
«…Овладев Изумрудным городом, Урфин Джюс долго думал над тем, как ему именоваться, и в конце концов остановился на титуле, который выглядел так: Урфин Первый, могущественный Король Изумрудного города и сопредельных стран, Владыка, сапоги Которого попирают Вселенную.
Первыми услышали новый титул Топотун и Гуамоко. Простодушный медведь бурно восхищался звонкими словами королевского именования, но филин загадочно прищурил желтые глаза и коротко сказал:
– Сначала пусть этот титул научатся произносить придворные.
Джюс решил последовать его совету. Он позвал в тронный зал Руфа Билана и еще нескольких придворных высших чинов и, трепеща от гордости, дважды произнес титул. Затем он приказал Билану:
– Повторите, господин главный государственный распорядитель!
Коротенький и толстый Руф Билан побагровел от страха перед суровым взглядом повелителя и забормотал:
– Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и самодельных стран, Владетель, сапоги Которого упираются во Вселенную…
– Плохо, очень плохо! – сурово сказал Урфин Джюс и обратился к следующему: – Теперь вы, смотритель лавок городских купцов и лотков рыночных торговок!
Тот, заикаясь, заговорил:
– Вас следует называть Урфин Первый, преимущественный Король Изумрудного города и бездельных стран, Которого сапогами попирают из Вселенной…
Послышался хриплый, удушливый кашель. Это филин Гуамоко старался скрыть овладевший им безудержный смех.
Весь красный от гнева, Урфин выгнал придворных.
Проведя в раздумье еще несколько часов, он сократил титул, который отныне должен был звучать так: «Урфин Первый, могучий Король Изумрудного города и всей Волшебной страны».
Придворные были снова собраны, и на этот раз испытание прошло благополучно. Новый титул был объявлен народу, и искажение его стало приравниваться к государственной измене.
По случаю присвоения Урфину королевского титула было назначено грандиозное народное торжество. Зная, что никто из жителей города и окрестностей на него добровольно не явится, главный распорядитель и генерал Лан Пирот приняли свои меры. Накануне праздника, ночью, когда все спали, по домам пошли дуболомы. Они будили жителей и полусонных тащили на дворцовую площадь. Там они могли досыпать или бодрствовать по желанию, но уйти оттуда не могли.
И поэтому, когда Урфин в роскошной королевской мантии появился на балконе дворца, он увидел на площади огромную толпу народа. Раздались жиденькие крики «Ура!», это кричали приспешники Урфина и деревянные солдаты.
Грянул оркестр. Но это был не тот оркестр, искусная игра которого славилась в стране. Несмотря на угрозы, музыканты отказались играть, и инструменты были переданы придворным и деревянным солдатам. Дуболомы получили ударные инструменты: барабаны, тарелки, треугольники, литавры. А придворным дали духовые: трубы, флейты, кларнеты.
И как играл этот созданный по приказу оркестр!
Трубы хрипели, кларнеты визжали, флейты завывали, как разъяренные коты, барабаны и литавры били не в лад. Впрочем, дуболомы так усердно лупили палками по барабанам, что кожа их лопнула, и барабаны замолчали. А медные тарелки сразу треснули и начали дико дребезжать. И тогда народом, собранным на площади, овладело необузданное веселье. Люди корчились от смеха, зажимали себе рты ладонями, но неистовый хохот прорывался наружу. Иные падали на землю и валялись в изнеможении.
Придворный летописец записал в книгу, что это народное веселье было признаком радости от восхождения на престол могущественного короля Урфина Первого.
Церемониал закончился приглашением всех желающих на пир, который состоится во дворце короля.
Урфин, несмотря на все настояния филина Гуамоко, никак не мог решиться проглотить хотя бы одну пиявку или съесть мышь – эту обычную пищу волшебников. И он задумал ловкий обман.
Накануне пира повар Балуоль был вызван к Урфину и имел с ним долгий разговор наедине. Уходя от правителя, толстяк корчил страшные гримасы, силясь подавить распиравший его смех. Повар дорого дал бы за возможность раскрыть кому-либо тайну, связавшую его с Урфином. Но увы! Это было запрещено ему под страхом смерти. Балуоль выгнал из кухни поварят, закрыл дверь и принялся за стряпню.
Пир подходил к концу. Придворные осушили немало бокалов за здоровье императора.
Урфин восседал во главе стола, на троне Гудвина, который нарочно перенесли сюда из тронного зала, чтобы всегда напоминать о величии завоевателя. Изумруды были вынуты отовсюду, кроме трона, и когда на нем восседал Урфин Джюс, сияние драгоценных камней делало выражение мрачного сухого лица диктатора еще более неприятным.
На спинке трона сидел филин Гуамоко, сонно прикрыв желтые глаза. А сбоку стоял медведь Топотун, зорко присматриваясь к пирующим, чтобы наказать любого, кто не окажет должного почтения повелителю. Дверь раскрылась, вошел толстый повар, неся на золотом подносе два блюда.
– Любимые кушанья вашего величества готовы! – громко возгласил он и поставил блюда перед королем.
Придворных затрясло, когда они увидели, что принес повар. На одном блюде возвышалась горка копченых мышей с хвостиками винтом, на другом лежали черные скользкие пиявки.
Урфин сказал:
– У нас, волшебников, свой вкус, и он, быть может, покажется странным вам, обыкновенным людям…
Медведь Топотун проворчал:
– Хотел бы я посмотреть на того, кому покажется странным вкус повелителя!
При гробовом молчании присутствующих Урфин Джюс съел несколько копченых мышей, а потом поднес к губам пиявку, и она стала извиваться в его пальцах.
Придворные потупили взоры, и только главный распорядитель Руф Билан преданно смотрел в рот повелителю.
Но как были бы удивлены зрители этой необычной картины, если бы узнали тайну, известную лишь королю и повару. Волшебная пища была искусной подделкой. Мыши были сделаны из нежного кроличьего мяса. Пиявок Балуоль испек из сладкого шоколадного теста, и извиваться их заставили ловкие пальцы Урфина.
Своим фокусом Урфин надеялся убить двух зайцев: убедить филина, что он стал настоящим волшебником, и удивить и испугать своих подданных. И того и другого он добился. Гуамоко, не слишком хорошо видевший при свечах, вдался в обман и одобрительно закивал головой. Второе желание Урфина тоже было удовлетворено полностью.
Вернувшись с пира, распорядители и советники рассказали своим домашним о том, что видели, и, конечно, не обошлось без преувеличений.
По стране пошла молва, что волшебник Урфин на пиру глотал живых ящериц и змей. Эта весть наполняла сердца людей ужасом и отвращением.
Через три дня после пира придворный летописец представил обширный доклад, где с неопровержимой ясностью выводил род Урфина от древних королей, когда-то правивших всей Волшебной страной.
Из этого летописец сделал два важных вывода. Во-первых, Урфин вступил на престол по законному праву, как наследник древних владык. Во-вторых, волшебницы Стелла и Виллина без всякого на то права и основания присвоили земли Урфина, и на этих наглых захватчиц надо пойти войной и лишить их владений.
В награду за свой труд летописец получил серебряный подстаканник, отобранный у одного купца и еще не попавший в дворцовые кладовые…»
)))
Но есть нюанс:
был бы липец обычным штатным идиотом, кропающим убогие стишки – оно одно, но гришка – существо мерзопакостное, принесшее людям много вреда.
И липец гордится своими «подвигами», потому что в евойном организме напрочь отсутствует понятие о порядочности.
А окружающие его липецефилы – под стать самому гришке: такие же самовлюбленные ничтожества.
Вот подборочка мудрых мыслей насчет липца и его компании:
Ничтожество всегда говорит от имени всех, потому что говорить лишь от своего имени противно даже ему…
Пасквилянт что хочет, то и напишет, а не пасквилянт себе такого позволить не может…
Есть такой жанр – литературная подлость: это когда во всех остальных жанрах уже все сказал, но перо по-прежнему тянется к бумаге.
Самый доступный вид литературы – это доносы: всегда ясно о ком пишут, и кто пишет.
Нельзя одновременно писать и стихи, и доносы, если, конечно, это не такие же стихи.
Стучал долго и нудно, там вконец обленились и окончательно перестали ловить мышей, пришлось настучать и на них.
Если рифмоплет не может взять своими стихами, он берет своим горлом, такова история всех горловиан.
В отличие от великих, в огонь любил бросать рукописи не свои, а чужие.
Уж лучше писать плохие стихи, чем хорошие доносы.
Еще Ленин сказал:
«Поменьше политической трескотни. Поменьше интеллигентских рассуждений. Поближе к жизни».
И потом добавил: «Богатые и жулики, это – две стороны одной медали».
Но в Москве, в ее центре, точно, не разрешат. Потому, что боятся.
www.youtube.com/watch?v=q-zwyyZ3cX8