Вот так и остаешься в памяти народной безо всякого нерукотворного памятника. )))
Кстати, пастернак – реальная еда, сиречь – такое съедобное цветущее растение: его корнеплоды – до появления здесь картофеля – уписывались наравне с репой.
Сейчас пастернак – индивидуальная экзотика на любителя, или сырье для некоторых медикаментозных препаратов.
…Ааа, да, да! Та штука называлась «Нетрезвая грудь комсомолки».
Текст – вообще не помню, о чем, но поищу его в закромах, может и сохранился. Найду – опубликую.
Да ви что?!!! Таких нехороших слов ни один жид не должен слушать своим ухом изо рта каждого настоящего русского!
Нас уже сожгли однажды целых шестьсот тысяч миллионов в двух маленьких отопительных печах. За это теперь все они выплачивают нам каждому деньги.
А кто оплатит дрова, уголь и газ? Ви? А у вас деньги есть? Есть? Тогда давайте сделаем маленький гешефт: отдайте мне ваши сбережения в долг, а я когда-нибудь потом их верну. Ну, не вам, значит, вашим праправнукам. И не я, а дядя Изя, если он к тому времени не помрет.
Вы не согласны? От, гойский антисемЬит! Я ему – как лучше для меня, а он мне на это денег не дает!
Ну, хорошо, хорошо, не хотет – не надо. Но тогда скажите, вместо «в топку»,
«в помойку, однозначно, в помойку!».
Так и вам будет почти хорошо, и мы вернемся в свою обетованную вотчину.
Вообще-то, в русском языке существует выражение «Пожать руку», а словосочетание «жать руку» — звучит как-то неправильно, по-русскоязычному.
Смотрите сами: пожимать руку – означает «удерживать какое-то время чью-либо ладонь в своей ладони», Словарь.
А «жать» (в данном контексте) – «длительно воздействовать постоянным или усиливающимся физическим напряжением на объект сжатия», Словарь.
Вот они друг у друга и жмут. Постоянно. С усилением. До оргазма.
Грамотеи хреновы.
А чего ж не убить науку Историю и начать все придумывать заново?
С а-ля генетическими выкладками, стотысячелетней письменностью славян и т.д.?
Как же все-таки, скучен примитивизм некоторых страждущих, мечтающих перевернуть все с ног на голову.
)))
А об «тонко шутить» — даже не знаю, какие уж тут шутки – сплошные суровые реалии.
Вечером, в пятницу, кака бычно, выехал на лоно, по дороге пришлось заскочить в какой-то супермаркет – купить моему дикому лесному деду «Комсомольскую правду» — он попросил.
Народу в очереди в кассу – немеряно. Кассир пробивает большой семье кучу всякого, в т.ч., вагон алкоголя – водку, вина, пиво… Время — 22:51. Все, пипец – даже весь пробитый алкоголь семейство вынуждено вернуть – временной лимит исчерпан.
Шум, скандал и вообще.
Женская глава семьи жалуется в сторону: «Ну, вот, испортили нам выходные».
И смех, и грех.
Что за страна такая?
А я всего-то за газеткой пришел, однако полчаса в очереди отстоял.
А знаете, в чем еще разница между Высоцким и Розенбаумом?
Высоцкий, при всей своей меркантильности («сто рублей за десять песен – это вам не ерунда» (Your text to link...)) и прочих грехах, к слушателям был доброжелателен, Розенбаум – наоборот – слушатели для него – враждебны. Искры нет, ага.
Я журналы «Юный техник,
И «Веселый картинки»
Не выписывал – был хилым
Пионером-забулдыгой;
Собирал бутылки-банки,
Собирал макулатуру…
Сам великий Гайавата
Вдохновлял меня порою.
А потом остепенился.
И в какой-то умной книжке
Прочитал про хуй (про пенис),
Для чего, ваще, он нужен.
Люди мрут – и так и эдак,
Чем восполнятся потери?
Только еблей – однозначно.
Пусть великие поэты
Окопавшись в кабинетах,
Создают собак кошачьих –
Человечество важнее!
Блин, все нет времени ни песенку записать, ни разложить Вшиво-ленино говнотворчество.
Но постараюсь.
А вообще, Вшивая (внешне), ассоциируется у меня с аналогичным батоном не кошерной колбасы (все-таки в ее состав входит «свинина жилованная полужирная»):
Здесь вот какая штука нарисовывается: под видом пародий, наши фигуранты публикуют пасквили, в которых не только обсирают автора первоисточника, но и пытаются втюхать читателю свое мнение, диаметрально противоположное мнению автора.
Ну, к чему лукавить?
Массово из этой страны эмигрировали только русские, преследуемые жидовской экспансией 1917 года и… правильно, сами жиды, когда экспансия не удалась – тов. Сталин помешал.
Русские эмигрировали вынуждено, жиды – целенаправленно.
В этом-то вся разница.
Посмотрим на очередную истерику Хуйсельниковой:
«Это не «русский», а РУССКОЯЗЫЧНЫЙ портал, открытый для всех, кто читает и пишет по-русски (и не только: есть рубрика «стихи на других языках» — пиши хоть на суахили), независимо от расы, национальности и страны проживания. Странный «патриотизм». Мне вот нравится, что на моём родном языке пишут и читают люди многих стран. Правильно сказали: командуйте у себя в кухне. Пусть заведут собственные сайты и там уж развернутся вовсю. Там пусть хоть генетические исследования с авторов требуют в доказательство «русскости». Какое-то время просуществуют… до вмешательства прокуратуры».
Вообще-то, когда-то «портал» назывался «сайтом русской поэзии».
Но не суть.
У кого преимущество перед русским языком – у русского поэта, проживающего здесь, или у сбежавшего жида/жидовки (в Канаду или Израиль), которые русскоязычными становятся лишь тогда, когда им нужно выплеснуть очередную порцию грязи на Русскую Поэзию?
Хуйсельникова – стопудово нерусская. Не по духу, ни вообще.
А ее извечные угрозы насчет прокуратуры – это песня! Правда, песня, уже набившая оскомину.
« — А теперь… — сказал Атос, закутываясь в плащ и надевая шляпу, — теперь, когда я вырвал у тебя зубы, ехидна, кусайся, если можешь!»
А. Дюма, «Три мушкетера».
Для чего решилась, как посмела?
Видимо, всерьёз и навсегда
Занялась отнюдь не женским делом — Строчки тяжелее, чем руда.
Тут сразу начинается противопоставление себя обществу – мол, написание стихов – не женское дело(?!) а я насрала на всех и стала строчить свою галиматью.
При этом Хуйсельникова умышленно отметает исторические факты: поэтесс в мире было пруд пруди с самых древних времен, и никто никогда не считал поэзию не «женским делом».
Ведь могла бы жить совсем иначе,
Отчего же выбор был таков:
Каторжанки труд под лай собачий
Да кривлянье кучки дураков.
— «Каторжанки труд» — дичайшая инверсия.
Здесь снова Хуйсельникова выставляет себя в виде мученицы, идущей на расстрел через повешение.
Аксиома – настоящей поэтессе – никакие «кучи дураков» не страшны, а, вот, – бездарной метроманке всегда есть кого опасаться, например – непредвзятого читателя.
Зацепила, повела дорожка,
Не остановить, не устрашить,
Я слова крошу, как птицам крошки,
Вместо хлеба — часть моей души.
— Крошки, блядь, не «крошат»: «крошить – мелко измельчать» (Словарь).
Хуйсельникова мелко измельчает крошки? Он, что ебнутая? Вместе с «частью своей души»?
Не для денег или комплиментов
Или славы — где уж мне за ней…
Автор схож с ударным инструментом:
Чище звук, когда удар больней.
— Врет. Денег ей, конечно, никто не заплатит, но «комплименты» Хуйсельникова любит – дай дорогу. А не «комплименты» подвергает полной аннигиляции, что, соответственно, говорит о «ради чего».
Интересно, ударный инструмент способен испытывать боль?
Не, ну понятно, что нет, однако у Хуйсельниковой получается совсем наоборот.
Более того, сабж выдает на гора просто пиздец какое анти-музыкальное умозаключение: чем сильнее пиздануть по какому-либо ударному инструменту, тем чище будет звук.
Что нам выбрать, мы решили сами — Вольный воздух в призрачных мирах,
Я туда входила за друзьями,
Позабыв условности и страх
— Ох, уж это пресловутое «мы решили» вместо «я обкурилась, напилась стеломою, разделась догола и ушла в галлюцинаторно-параноидную степень алкогольного опьянения, а друзья подумали, что я потрахаться захотела…».
И, возможно, молодой ли, старый,
Кто-нибудь пойдёт туда за мной?
Выводи мелодию, гитара,
Чёрт бы с нею, с порванной струной.
— В чем суть этого призывы? Ни в чем.
Хотя… «молодой или старый» (средней возраст – игнорируется напрочь), возможно, пойдет во след за метроманкой Хуйсельниковой – пить стекломой, строчить всякую хуйню и ненавидеть порядочных людей?
***
Весь Хуйсельниковский бред можно было бы заключить в четыре строчки:
Кругом козлы и пидарасы,
Пешу стехи теплом души,
Кирну поллитра стекломоя,
Идем за мною, пацаны!
Помнится, мое чадо составило карту столицы с указанием точек, где готовили съедобную шаурму.
Но власть поменялась и карта устарела.
Из известных мне мест осталась одна – в арочном пролете, метрах пятидесяти от дома.
Но есть тамошнюю продукцию нельзя. Не, ну, можно, наверное, но лично я – пас.
А шаурму готовить просто – сам когда-то фигачил ее в домашних условиях.
Вроде бы, все отведавшие – не умерли.
Хотя, ХЗ – годы-то идут…
Ну, что это за повальная фигня?
Откуда вдруг у липца взялось «интеллигентное литцо»? Обычное ебало подслеповатого жидовского подростка, которого не принимали ни в какую компанию.
Волосатый, вонючий, и совершенно не герой дамских романов периода полового созревания.
Че-то вспомнил ненароком. В школе, в одном со мной классе учились три еврея и одна еврейка.
Один еврей стал профессиональным уголовником, его, в конце концов, пристрелили товарищи по ремеслу; второй – числился серой личностью и растворился в небытие, а, вот, третий – был очень даже вполне, как человек.
И родители его тоже – например, всегда отличались гостеприимством.
А он сам – нет, в наших подростковых забавах участия не принимал, но всегда был рядом, в критических ситуациях никого не закладывал и – если что – без вопросов давал списать и подсказывал.
Разумеется, он со временем съебался в Израиль. И, вроде бы, нормально себя чувствует, не чета Вшивой и липцу.
Но, повторяю, чувак он был – что надо, хотя и со своими заморочками.
А Динка относилась к нашей школьной «группе риска» — страшненькая, но абсолютно свойская.
И, если первые в списке подвергались всеобщему призрению – не по причине «пятой графы», а из-за своего отношения к обществу, то вторые, наоборот, –пребывали в любви и авторитете.
Так что, всем понятно, что липец был чмом. Чмом и остался.
Даже несмотря на то, что ему «говорили» о похожести на кого-то.
Поэтому вся эта нищебродская шантропа, предавшая нашу Родину и удравшая за рубеж в поисках «счастья» – забавляет дальше некуда.
Счастья они не нашли, зато пропитались ненавистью ко всему русскому и советскому – выше крыши.
Ой, елки, ну, откуда у них тяга ко всеобщему истреблению? )))
Это прям-таки какая-то команда, а-ля «Фантастическая четверка» или какие другие «Мстители-спасатели»
Хуйсельникова – с бидоном стекломоя за плечами, в руках – кнут, томик УК РФ и баллон «Дихлофоса»; Вшивая – в майке с надписью «ВСЕХ РАЗДАВЛЮ!», личное оружие – два ведра собственной желчи; липец – вооружен собственными фекалиями, огнестрельными канделябрами и средством для выворачивания влагалищ наизнанку; Номерной – опоясан костяным копьем и ржавым «дружком ТТ4».
Есть воспоминания очевидцев, когда Лысый Шурик хотел пролезть в подпольную ленинградскую песенную тусовку и через цепочку всяких знакомых встретился с А.Д. Звездиным-Северным.
Предложил ему петь свои песни. Аркадий Дмитриевич послал Шурика на хуй. Да, так и послал.
Потом, после смерти Северного, Розенбаум познакомился с С.И. Маклаковым, который записал два альбома Шурика с Братьями Жемчужными.
Те самые, которые принесли Лысому всеобщую популярность.
Из воспоминаний Маклакова:
«В 1982 году как-то раз звонит мне Николай Рыжков — «Срочно приезжай, я тебя буду круто удивлять одной новинкой музыки». Когда я к нему приехал, он говорит: «Ты валидол приготовил на всякий случай?», ну потрепался и поставил запись*. Я ему говорю, что всё очень хорошо, но с гитары его голос просится на оркестр, я уже местами слышу, где должна играть скрипка. Я прошу — перепиши, он говорит, что этот человек из Америки, и я дал слово, что никому его записывать не буду. Я ушёл и буквально через 2 дня узнаю, что это Александр Розенбаум. Я звоню ему по телефону, что хочу поговорить с ним по поводу записи с оркестром. Он дал свой адрес, я зашёл к нему, мы поговорили на эту тему, и я обещал позвонить ему. Я звоню Николаю Резанову и сообщаю ему, что у нас в Ленинграде засветилась музыкальная звезда. Николай даёт добро и дня через три я звоню Розенбауму и даю ему адрес, куда надо подъехать. Это был адрес нашей квартиры на Большом пр., освободилась большая соседская комната, вот мы там все и собрались в 1982 году.
Первый концерт без всякой репетиции. В 1983 году сделали второй концерт у Раменских. Володи Раменского к тому времени уже не было в живых. Первый концерт мы сделали за день, второй концерт за два дня».
А потом Шурик приезжал к нам, в стольный Крыжополь, на первое свое публичное выступление в сборном концерте.
И он официально открестился от своих т.н. «блатных песен»: мол, я не я, и лошадь не моя.
Затем, конечно, перекрестился в них заново, когда можно стало.
Но как часто вспоминает Лысый о Маклакове? Да никогда.
Благодарность – штука такая, она жидам не свойственна.
*Везде проходит, как «Гитарный концерт у Маклакова», это ошибка – запись делал Рыжов.
↑ …В октябре случилось несчастье с Аркадием Ужиковым…
На выходной день приехали к нам погостить рабфаковцы. Мы устроили для них спальню в одной из классных комнат, а днем организовали гулянье в лесу. Пока ребята развлекались, Ужиков проник в их комнату и утащил портфель, в котором рабфаковцы сложили только что полученную стипендию.
Колонисты любили рабфаковцев, «как сорок тысяч братьев любить не могут». Нам всем было нестерпимо стыдно.
Преступление Ужикова было раскрыто только на третий день. Я немедленно посадил Ужикова в канцелярии и дверях поставил стражу, чтобы предотвратить самосуд. Совет командиров постановил передать дело товарищескому суду…
Суд начался вечером, при полном зале. В зале были Брегель и Джуринская, приехавшие нарочно к этому делу.
Ужиков сидел на отдельной скамейке. Все эти дни он держался нахально, грубил мне и колонистам, посмеивался и вызывал к себе настоящее отвращение. Аркадий прожил в колонии больше года и за это время, несомненно, эволюционировал, но направление этой эволюции всегда оставалось сомнительным. Он стал более аккуратен, прямее держался, нос у него уже не так сильно перевешивал все на лице, он научился даже улыбаться. И все же это был прежний Аркадий Ужиков, человек без малейшего уважения к кому бы то ни было и тем более к коллективу, человек, живущий только своей сегодняшней жадностью.
Раньше Ужиков побаивался отца или милиции. В колонии же ему ничто не грозило, кроме совета командиров или общего собрания, а эта категория явлений Ужиковым просто не ощущалась. Инстинкт ответственности у Ужикова еще более притупился, а отсюда пошли и новая его улыбка, и новая нахальная мина».
Кстати, пастернак – реальная еда, сиречь – такое съедобное цветущее растение: его корнеплоды – до появления здесь картофеля – уписывались наравне с репой.
Сейчас пастернак – индивидуальная экзотика на любителя, или сырье для некоторых медикаментозных препаратов.
…Ааа, да, да! Та штука называлась «Нетрезвая грудь комсомолки».
Текст – вообще не помню, о чем, но поищу его в закромах, может и сохранился. Найду – опубликую.
)))
Можно сколько угодно стебаться над «семейными» трусами, но менее удобными они от этого не станут.
)))
Нас уже сожгли однажды целых шестьсот тысяч миллионов в двух маленьких отопительных печах. За это теперь все они выплачивают нам каждому деньги.
А кто оплатит дрова, уголь и газ? Ви? А у вас деньги есть? Есть? Тогда давайте сделаем маленький гешефт: отдайте мне ваши сбережения в долг, а я когда-нибудь потом их верну. Ну, не вам, значит, вашим праправнукам. И не я, а дядя Изя, если он к тому времени не помрет.
Вы не согласны? От, гойский антисемЬит! Я ему – как лучше для меня, а он мне на это денег не дает!
Ну, хорошо, хорошо, не хотет – не надо. Но тогда скажите, вместо «в топку»,
«в помойку, однозначно, в помойку!».
Так и вам будет почти хорошо, и мы вернемся в свою обетованную вотчину.
)))
Смотрите сами: пожимать руку – означает «удерживать какое-то время чью-либо ладонь в своей ладони», Словарь.
А «жать» (в данном контексте) – «длительно воздействовать постоянным или усиливающимся физическим напряжением на объект сжатия», Словарь.
Вот они друг у друга и жмут. Постоянно. С усилением. До оргазма.
Грамотеи хреновы.
)))
С а-ля генетическими выкладками, стотысячелетней письменностью славян и т.д.?
Как же все-таки, скучен примитивизм некоторых страждущих, мечтающих перевернуть все с ног на голову.
)))
А об «тонко шутить» — даже не знаю, какие уж тут шутки – сплошные суровые реалии.
Вечером, в пятницу, кака бычно, выехал на лоно, по дороге пришлось заскочить в какой-то супермаркет – купить моему дикому лесному деду «Комсомольскую правду» — он попросил.
Народу в очереди в кассу – немеряно. Кассир пробивает большой семье кучу всякого, в т.ч., вагон алкоголя – водку, вина, пиво… Время — 22:51. Все, пипец – даже весь пробитый алкоголь семейство вынуждено вернуть – временной лимит исчерпан.
Шум, скандал и вообще.
Женская глава семьи жалуется в сторону: «Ну, вот, испортили нам выходные».
И смех, и грех.
Что за страна такая?
А я всего-то за газеткой пришел, однако полчаса в очереди отстоял.
)))
А знаете, в чем еще разница между Высоцким и Розенбаумом?
Высоцкий, при всей своей меркантильности («сто рублей за десять песен – это вам не ерунда» (Your text to link...)) и прочих грехах, к слушателям был доброжелателен, Розенбаум – наоборот – слушатели для него – враждебны. Искры нет, ага.
)))
И «Веселый картинки»
Не выписывал – был хилым
Пионером-забулдыгой;
Собирал бутылки-банки,
Собирал макулатуру…
Сам великий Гайавата
Вдохновлял меня порою.
А потом остепенился.
И в какой-то умной книжке
Прочитал про хуй (про пенис),
Для чего, ваще, он нужен.
Люди мрут – и так и эдак,
Чем восполнятся потери?
Только еблей – однозначно.
Пусть великие поэты
Окопавшись в кабинетах,
Создают собак кошачьих –
Человечество важнее!
)))
Но постараюсь.
А вообще, Вшивая (внешне), ассоциируется у меня с аналогичным батоном не кошерной колбасы (все-таки в ее состав входит «свинина жилованная полужирная»):
)))
«Безликий аффтар» Кал-Едский… Ну, Фекалецкий который.
)))
Ну, к чему лукавить?
Массово из этой страны эмигрировали только русские, преследуемые жидовской экспансией 1917 года и… правильно, сами жиды, когда экспансия не удалась – тов. Сталин помешал.
Русские эмигрировали вынуждено, жиды – целенаправленно.
В этом-то вся разница.
Посмотрим на очередную истерику Хуйсельниковой:
«Это не «русский», а РУССКОЯЗЫЧНЫЙ портал, открытый для всех, кто читает и пишет по-русски (и не только: есть рубрика «стихи на других языках» — пиши хоть на суахили), независимо от расы, национальности и страны проживания. Странный «патриотизм». Мне вот нравится, что на моём родном языке пишут и читают люди многих стран. Правильно сказали: командуйте у себя в кухне. Пусть заведут собственные сайты и там уж развернутся вовсю. Там пусть хоть генетические исследования с авторов требуют в доказательство «русскости». Какое-то время просуществуют… до вмешательства прокуратуры».
Вообще-то, когда-то «портал» назывался «сайтом русской поэзии».
Но не суть.
У кого преимущество перед русским языком – у русского поэта, проживающего здесь, или у сбежавшего жида/жидовки (в Канаду или Израиль), которые русскоязычными становятся лишь тогда, когда им нужно выплеснуть очередную порцию грязи на Русскую Поэзию?
Хуйсельникова – стопудово нерусская. Не по духу, ни вообще.
А ее извечные угрозы насчет прокуратуры – это песня! Правда, песня, уже набившая оскомину.
« — А теперь… — сказал Атос, закутываясь в плащ и надевая шляпу, — теперь, когда я вырвал у тебя зубы, ехидна, кусайся, если можешь!»
А. Дюма, «Три мушкетера».
)))
Для чего решилась, как посмела?
Видимо, всерьёз и навсегда
Занялась отнюдь не женским делом — Строчки тяжелее, чем руда.
Тут сразу начинается противопоставление себя обществу – мол, написание стихов – не женское дело(?!) а я насрала на всех и стала строчить свою галиматью.
При этом Хуйсельникова умышленно отметает исторические факты: поэтесс в мире было пруд пруди с самых древних времен, и никто никогда не считал поэзию не «женским делом».
Ведь могла бы жить совсем иначе,
Отчего же выбор был таков:
Каторжанки труд под лай собачий
Да кривлянье кучки дураков.
— «Каторжанки труд» — дичайшая инверсия.
Здесь снова Хуйсельникова выставляет себя в виде мученицы, идущей на расстрел через повешение.
Аксиома – настоящей поэтессе – никакие «кучи дураков» не страшны, а, вот, – бездарной метроманке всегда есть кого опасаться, например – непредвзятого читателя.
Зацепила, повела дорожка,
Не остановить, не устрашить,
Я слова крошу, как птицам крошки,
Вместо хлеба — часть моей души.
— Крошки, блядь, не «крошат»: «крошить – мелко измельчать» (Словарь).
Хуйсельникова мелко измельчает крошки? Он, что ебнутая? Вместе с «частью своей души»?
Не для денег или комплиментов
Или славы — где уж мне за ней…
Автор схож с ударным инструментом:
Чище звук, когда удар больней.
— Врет. Денег ей, конечно, никто не заплатит, но «комплименты» Хуйсельникова любит – дай дорогу. А не «комплименты» подвергает полной аннигиляции, что, соответственно, говорит о «ради чего».
Интересно, ударный инструмент способен испытывать боль?
Не, ну понятно, что нет, однако у Хуйсельниковой получается совсем наоборот.
Более того, сабж выдает на гора просто пиздец какое анти-музыкальное умозаключение: чем сильнее пиздануть по какому-либо ударному инструменту, тем чище будет звук.
Что нам выбрать, мы решили сами — Вольный воздух в призрачных мирах,
Я туда входила за друзьями,
Позабыв условности и страх
— Ох, уж это пресловутое «мы решили» вместо «я обкурилась, напилась стеломою, разделась догола и ушла в галлюцинаторно-параноидную степень алкогольного опьянения, а друзья подумали, что я потрахаться захотела…».
И, возможно, молодой ли, старый,
Кто-нибудь пойдёт туда за мной?
Выводи мелодию, гитара,
Чёрт бы с нею, с порванной струной.
— В чем суть этого призывы? Ни в чем.
Хотя… «молодой или старый» (средней возраст – игнорируется напрочь), возможно, пойдет во след за метроманкой Хуйсельниковой – пить стекломой, строчить всякую хуйню и ненавидеть порядочных людей?
***
Весь Хуйсельниковский бред можно было бы заключить в четыре строчки:
Кругом козлы и пидарасы,
Пешу стехи теплом души,
Кирну поллитра стекломоя,
Идем за мною, пацаны!
Получилось бы гораздо круче.
)))
Но власть поменялась и карта устарела.
Из известных мне мест осталась одна – в арочном пролете, метрах пятидесяти от дома.
Но есть тамошнюю продукцию нельзя. Не, ну, можно, наверное, но лично я – пас.
А шаурму готовить просто – сам когда-то фигачил ее в домашних условиях.
Вроде бы, все отведавшие – не умерли.
Хотя, ХЗ – годы-то идут…
)))
Говоря проще: «тебе хуево живется потому, что тебя родила мать.
Чтобы тебе не жилось хуево – возлюби всех, и будет много-много пришедшего счастья».
Помнится, тоже самое вещали всякие адвентисты и баптисты, шарясь по квартирам граждан.
А которое насчет «оправдания» — дык, извечные жидовские двойные стандарты – видеть соломинку в чужом глазу и не замечать бревна в своей пизде/жопе.
)))
Откуда вдруг у липца взялось «интеллигентное литцо»? Обычное ебало подслеповатого жидовского подростка, которого не принимали ни в какую компанию.
Волосатый, вонючий, и совершенно не герой дамских романов периода полового созревания.
Че-то вспомнил ненароком. В школе, в одном со мной классе учились три еврея и одна еврейка.
Один еврей стал профессиональным уголовником, его, в конце концов, пристрелили товарищи по ремеслу; второй – числился серой личностью и растворился в небытие, а, вот, третий – был очень даже вполне, как человек.
И родители его тоже – например, всегда отличались гостеприимством.
А он сам – нет, в наших подростковых забавах участия не принимал, но всегда был рядом, в критических ситуациях никого не закладывал и – если что – без вопросов давал списать и подсказывал.
Разумеется, он со временем съебался в Израиль. И, вроде бы, нормально себя чувствует, не чета Вшивой и липцу.
Но, повторяю, чувак он был – что надо, хотя и со своими заморочками.
А Динка относилась к нашей школьной «группе риска» — страшненькая, но абсолютно свойская.
И, если первые в списке подвергались всеобщему призрению – не по причине «пятой графы», а из-за своего отношения к обществу, то вторые, наоборот, –пребывали в любви и авторитете.
Так что, всем понятно, что липец был чмом. Чмом и остался.
Даже несмотря на то, что ему «говорили» о похожести на кого-то.
Зато, как он этим гордится – пархатый наш!
)))
«Подайте бедному слепому коту Танцирио и хромому Ай-бля-яю, случайно сменившему свой пол на мужской».
)))
Интересно, почему во всей мировой литературе отсутствует словосочетание «благородный жид»?
Видимо, не без причины.
Но «жать»-то они друг у друга продолжают, даже несмотря на публичное разоблачение.
Принципиальные пидоры.
)))
«Я вам скажу, доктор, что ничто не изменится к лучшему в нашем доме, да и во всяком другом доме, до тех пор, пока не усмирите этих певцов! Лишь только они прекратят свои концерты, положение само собой изменится к лучшему!»©
Поэтому вся эта нищебродская шантропа, предавшая нашу Родину и удравшая за рубеж в поисках «счастья» – забавляет дальше некуда.
Счастья они не нашли, зато пропитались ненавистью ко всему русскому и советскому – выше крыши.
Это прям-таки какая-то команда, а-ля «Фантастическая четверка» или какие другие «Мстители-спасатели»
Хуйсельникова – с бидоном стекломоя за плечами, в руках – кнут, томик УК РФ и баллон «Дихлофоса»;
Вшивая – в майке с надписью «ВСЕХ РАЗДАВЛЮ!», личное оружие – два ведра собственной желчи;
липец – вооружен собственными фекалиями, огнестрельными канделябрами и средством для выворачивания влагалищ наизнанку;
Номерной – опоясан костяным копьем и ржавым «дружком ТТ4».
Уря! К победе!
)))
Предложил ему петь свои песни. Аркадий Дмитриевич послал Шурика на хуй. Да, так и послал.
Потом, после смерти Северного, Розенбаум познакомился с С.И. Маклаковым, который записал два альбома Шурика с Братьями Жемчужными.
Те самые, которые принесли Лысому всеобщую популярность.
Из воспоминаний Маклакова:
«В 1982 году как-то раз звонит мне Николай Рыжков — «Срочно приезжай, я тебя буду круто удивлять одной новинкой музыки». Когда я к нему приехал, он говорит: «Ты валидол приготовил на всякий случай?», ну потрепался и поставил запись*. Я ему говорю, что всё очень хорошо, но с гитары его голос просится на оркестр, я уже местами слышу, где должна играть скрипка. Я прошу — перепиши, он говорит, что этот человек из Америки, и я дал слово, что никому его записывать не буду. Я ушёл и буквально через 2 дня узнаю, что это Александр Розенбаум. Я звоню ему по телефону, что хочу поговорить с ним по поводу записи с оркестром. Он дал свой адрес, я зашёл к нему, мы поговорили на эту тему, и я обещал позвонить ему. Я звоню Николаю Резанову и сообщаю ему, что у нас в Ленинграде засветилась музыкальная звезда. Николай даёт добро и дня через три я звоню Розенбауму и даю ему адрес, куда надо подъехать. Это был адрес нашей квартиры на Большом пр., освободилась большая соседская комната, вот мы там все и собрались в 1982 году.
Первый концерт без всякой репетиции. В 1983 году сделали второй концерт у Раменских. Володи Раменского к тому времени уже не было в живых. Первый концерт мы сделали за день, второй концерт за два дня».
А потом Шурик приезжал к нам, в стольный Крыжополь, на первое свое публичное выступление в сборном концерте.
И он официально открестился от своих т.н. «блатных песен»: мол, я не я, и лошадь не моя.
Затем, конечно, перекрестился в них заново, когда можно стало.
Но как часто вспоминает Лысый о Маклакове? Да никогда.
Благодарность – штука такая, она жидам не свойственна.
*Везде проходит, как «Гитарный концерт у Маклакова», это ошибка – запись делал Рыжов.
…В октябре случилось несчастье с Аркадием Ужиковым…
На выходной день приехали к нам погостить рабфаковцы. Мы устроили для них спальню в одной из классных комнат, а днем организовали гулянье в лесу. Пока ребята развлекались, Ужиков проник в их комнату и утащил портфель, в котором рабфаковцы сложили только что полученную стипендию.
Колонисты любили рабфаковцев, «как сорок тысяч братьев любить не могут». Нам всем было нестерпимо стыдно.
Преступление Ужикова было раскрыто только на третий день. Я немедленно посадил Ужикова в канцелярии и дверях поставил стражу, чтобы предотвратить самосуд. Совет командиров постановил передать дело товарищескому суду…
Суд начался вечером, при полном зале. В зале были Брегель и Джуринская, приехавшие нарочно к этому делу.
Ужиков сидел на отдельной скамейке. Все эти дни он держался нахально, грубил мне и колонистам, посмеивался и вызывал к себе настоящее отвращение. Аркадий прожил в колонии больше года и за это время, несомненно, эволюционировал, но направление этой эволюции всегда оставалось сомнительным. Он стал более аккуратен, прямее держался, нос у него уже не так сильно перевешивал все на лице, он научился даже улыбаться. И все же это был прежний Аркадий Ужиков, человек без малейшего уважения к кому бы то ни было и тем более к коллективу, человек, живущий только своей сегодняшней жадностью.
Раньше Ужиков побаивался отца или милиции. В колонии же ему ничто не грозило, кроме совета командиров или общего собрания, а эта категория явлений Ужиковым просто не ощущалась. Инстинкт ответственности у Ужикова еще более притупился, а отсюда пошли и новая его улыбка, и новая нахальная мина».