Метеориты как падали, так и падают на землю. На человеческий ген это никак не отражается, как не отражается на гене бегемотов, или, скажем, гельминтов.
Что именно курит гражданин Кунгуров – сказать сложно. Но его необъективные суждения не выдерживают элементарной научной критики.
Могу привести небольшое сравнение: атеисты, например, никогда не вступают в дискуссии с т.н. «блаженными» – в этом нет никакого смысла.
Как показали результаты обследования, среди нас есть бох. Это Говард Уткин.
Поэтому, Ваня, смотри не проколись, когда будешь с ним общаться. Иначе не видать тебе в последствии ни арфы, ни нимба и не девятнадцати тысяч шестисот четырех девственниц.
Не, ну давайте теперь овец не стричь, коров не доить и не требовать от домашних собак выполнения их священного долга гражданина России – унаваживать газоны и клумбы.
Да, об лошадях.
Джонатан Свифт, «Путешествие Гулливера в страну гуигнгнмов», глава VIII:
«Так как благородные гуигнгнмы от природы одарены общим
предрасположением ко всем добродетелям и не имеют ни малейшего понятия о том, что такое зло в разумном существе, то основным правилом их жизни является совершенствование разума и полное подчинение его руководству… Дружба и доброжелательство являются двумя главными добродетелями гуигнгнмов, и они не ограничиваются отдельными особями, но простираются на всю расу… Гуигнгнмы строго соблюдают приличия и учтивость, но они совершенно незнакомы с тем, что мы называем этикетом. Они не балуют своих жеребят, но заботы, проявляемые родителями по отношению к воспитанию детей, диктуются исключительно разумом».
Как-то мне довелось вести конферанс на одном из поэтических вечеров в некоем российском городке (хотя дело было днем).
Так вот, среди выступающих числилась одна скромная по виду бабулька-божий одуванчик.
Вышла она на сцену, открыла рот… И все вздрогнули. Лично у меня в глазах потемнело, ноги свело, а выпитый коньяк испуганно свернулся в желудке: стены зала сотряслись от воя корабельной сирены, который исторгла из себя маленькая щуплая бабулька. К тому же, вой сопровождался заламыванием собственных рук, непереводимой мимикой лица и танцами грудобедренного сустава. Хорошо еще, что нас разделял стоящий на сцене рояль, а то бы совсем хана настала.
А вообще, за годы своего общения с декламирующими поэтами, я заметил стереотипность большинства чтецов своих собственных виршей: иной раз десять человек подряд читают свою писанину абсолютно одинаково; казалось бы, написано о разном, но воспринимается, как продукт копировального аппарата.
Оценочное мнение не запрещено Законодательством РФ и не регламентируется Сетевым этикетом.
Я считаю, что все замечания авторам (знакомым или незнакомым), нужно делать только в частной переписке, да и то, если они об этом попросят. Но это моя личная точка зрения.
Кто-то на этот счет думает иначе – сколько людей, столько и аспектов.
А с точки зрения прагматизма, в нарисовавшейся дискуссии никто не запрещает тебе обосновать то, что:
«Прошел полный печали год
Мы с тобой постарели чуть-чуть…
Так уж водится всё идёт,
Всё имеет конечную суть…»
выглядит лучше, чем:
«Минул полный печали год
Мы с тобой постарели чуть-чуть…
Так уж водится всё идёт,
Всё имеет конечную суть…»
Инна приведет свои аргументы, и, в конце концов, истина восторжествует.
Ведь любое творчество – это повод для обсуждения, а не фундаментальный памятник, отлитый в граните.
Эх, я с большим удовольствием выслушивал бы всякие разные советы насчет своего скромного творчества, но никто их почему-то мне не дает. Наверное, игнорируют.
Я родился в роддоме. А вырос, как сказал товарищ Гинзбург-Галич, в образцовой советской семье. На поэтические подвиги меня благословил лично Расул Гамзатович Гамзатов (хотя тогда он был очень благодушно настроен опосля вин и коньяку, выпитых с моим папой, поэтому мог и ошибиться).
Исходя из всего вышесказанного, следует что:
Нужно четко разделять желание помочь и стремление унизить.
Благодаря насаженным инородцами псевдо-стереотипам, современная русская поэзия переживает худшие свои времена и скатывается в унылое говно. Многие обязательные составляющие русской поэзии, такие как точные рифмы, строгое соблюдение размера-ритма и т.д., становятся неактуальными. Винить в этом конкретных людей, пытающихся писать стихи – нельзя: они всего лишь следуют тому, что им навязывают.
Так, например, одна ебанутая тетка из г. Хайфы, с пеной у рта на страницах сайта сру ежечасно вопить об том, что рифма – это (оказывается!) всего лишь «совпадение ударных гласных в словах». А точная рифма по ее мнению – есть «рифма примитивная».
Таким образом, насаждаемое анти-поэтическое клише иной раз служит стабильным ориентиром для целого ряда сочинителей.
Но если вдруг у кого-либо, куда как более знакомого с основами Поэзии, а не с лживыми ноу-хау, появится желание подсказать конкретному автору на его уклон в сторону, то, как сказал Жан де Лабрюйер, «Даже самый лучший совет нередко вызывает в нас неудовольствие: достаточно уже того, что он исходит не от нас самих; высокомерие и прихоть подстрекают нас пренебречь им, а если мы все же следуем ему, то лишь по размышлении и в силу прямой необходимости».
Поэтому к советам все-таки стоит прислушиваться.
Совсем другое дело, когда у «советчика» вместо благородных побуждений превалирует желание унизить своего визави.
Возвращаясь к ебанутой тетке, упомянутой выше (очень наглядный пример, поэтому я его здесь использую), так вот, после того, как все ее маразматические инсинуации на страницах авторов сайта сру терпят фиаско, тетка, постоянно «убегая на работу», берется за препарирование запятых неугодного ей поэта. И начинаются сплошные Содом и Гоморея.
…Зачастую комплекс неполноценности перерождается в мегаломанию. Так мы получаем целенаправленных дяденек и тетенек, сходящих с ума по чужим запятым, хотя у самих рыло в говне в пуху дальше некуда
«Товарищи, будьте взаимно вежливы с покупателями».
А.С. Макаренко, «Педагогическая поэма».
Тоже не может:
«Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Иоан., 5:24).
На самом деле Ленина звали Михаил. Михаил Франциевич Ленин. Хотя его настоящая фамилия Игнатюк. Михаил Франциевич Игнатюк*. Хотя и Ленин. Служил он в Малом театре и поначалу большевиков на дух не выносил. Даже напечатал в «Московских ведомостях» объявление об том, чтобы его – актера – не путали «с этим авантюристом Лениным», а потом еще в каком-то журнале накропал целую статью на эту тему. Называлась она «Просьба не смешивать».
Но потом Михаил Ленин очень полюбил большевиков и советскую власть. За это советская власть тоже его полюбила и даже наградила орденом Ленина (товарищ Сталин был известным юмористом).
Об том Ленине, который жил в кепке.
Однажды, будучи еще Ильичом-Ульяновым**, он получил письмо от старика Плеханова. Георгий Валентинович был богатым человеком, хотя и обитал за границей, но ему очень нравилось играть в русско-мировую революцию и конспирацию. Поэтому он постоянно придумывал себе псевдонимы. И вышеозначенное письмо подписал одним из них – «Волгин». Ильич обиделся. «Развел, понимаешь, гигантоманию!» Вслух подумал он и на ответе написал «Ленин», потому что Лена – тоже река. Великая, сибирская.
С тех пор Ильича заклинило. Он даже попросил у дедушки Мороза присвоить ему фамилию Ленин. Но дедушка Мороз был в отпуске.
И тут будущей мумии очень повезло: аккурат перед выездом его семейной пары заграницу, единоутробная супруга Ильича – Надежда Константиновна*** – хитрыми путями добыла-таки пачпорт статского советника Николая Егоровича Ленина. Так Ульянов стал трансформером.
А вся эта возня с подменой тел – это такое дело, когда овчинка не стоит выделки. Любое политическое лицо может назначить своего приемника. Знаковых фигур в то время было хоть пруд пруди, и тот же Бронштейн-Троцкий пользовался очень нехилым авторитетом у глупых народных масс.
* Франц Гнатюк. Хм… Интересное имя-отчество.
** Не путать с Бонч-Бруевичем, Троцким-Бронштейном, Зиновьевым-Апфельбаумом и Володарским-Коганом.
*** Выйдя замуж за Ильича, Крупская взяла его фамилию и стала именоваться Ульяновой. Но до конца жизни стеснялась этого факта. Хотя и являлась инициатором внедрения гигиены в обывательские ряды. Например, детские соски-пустышки – это ее заслуга.
А вот плакат, лично разработанный и утвержденный Надеждой Константиновной:
Почему-то местопребывания бога Иеговы-Саваофа всегда отодвигалось в места, на тот период недоступные человеку. До появления авиации он жил на небе. Потом – в космосе. Теперь говорят, что бох – это Вселенная.
Но есть нюанс:
Возьмем хотя бы
«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт., 1:26,27),
«И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня» (Быт., 3:8).
Отсюда следует, что бох по своей структуре – самый обычный человек. Как он может быть Вселенной – неизвестно. Потом, если он – бох всевидящий и всемогущий, то зачем ему канцелярия?
Франсуа Рабле. «Гаргантюа и Пантагрюэль»
ГЛАВА XIII
О том, как Грапгузье распознал необыкновенный ум Гарантюа, когда тот, изобрел подтирку
«К концу пятого года Грангузье, возвратившись после поражения канарийцев, навестил своего сына Гаргантюа. Обрадовался он ему, как только мог обрадоваться такой отец при виде такого сына: он целовал его, обнимал и расспрашивал о всяких его ребячьих делах. Тут же он не упустил случая выпить с ним и с его няньками, поговорил с ними о том о сем, а затем стал подробно расспрашивать, соблюдают ли они в уходе за ребенком чистоту и опрятность. На это ему ответил Гаргантюа, что он сам завел такой порядок, благодаря которому он теперь самый чистый мальчик во всей стране.
— Как так? — спросил Грангузье.
— После долговременных и любопытных опытов я изобрел особый способ
подтираться, — отвечал Гаргантюа, — самый, можно сказать, королевский, самый благородный, самый лучший и самый удобный из всех, какие я знаю.
— Что же это за способ? — осведомился Грангузье.
— Сейчас я вам расскажу, — отвечал Гаргантюа. — Как-то раз я подтерся
бархатной полумаской одной из ваших притворных, то бишь придворных, дам и нашел, что это недурно, — прикосновение мягкой материи к заднепроходному отверстию доставило мне наслаждение неизъяснимое. В другой раз – шапочкой одной из помянутых дам, — ощущение было то же самое. Затем шейным платком. Затем атласными наушниками, но к ним, оказывается, была прицеплена уйма этих поганых золотых шариков, и они мне все седалище ободрали. Антонов огонь ему в зад, этому ювелиру, который их сделал, а заодно и придворной даме, которая их носила!
Боль прошла только после того, как я подтерся шляпой пажа, украшенной
перьями на швейцарский манер.
Затем как-то раз я присел под кустик и подтерся мартовской кошкой,
попавшейся мне под руку, но она мне расцарапала своими когтями всю
промежность.
— Оправился я от этого только на другой день, после того как подтерся
перчатками моей матери, надушенными этим несносным, то бишь росным, ладаном.
Подтирался я еще шалфеем, укропом, анисом, майораном, розами, тыквенной ботвой, свекольной ботвой, капустными и виноградными листьями, проскурняком, диванкой, от которой краснеет зад, латуком, листьями шпината, — пользы мне
от всего этого было, как от козла молока, — затем пролеской, бурьяном,
крапивой, живокостью, но от этого у меня началось кровотечение, тогда я
подтерся гульфиком, и это мне помогло.
Затем я подтирался простынями, одеялами, занавесками, подушками,
скатертями, дорожками, тряпочками для пыли, салфетками, носовыми платками,
пеньюарами. Все это доставляло мне больше удовольствия, нежели получает
чесоточный, когда его скребут.
— Так, так, — сказал Грангузье, — какая, однако ж, подтирка, по-твоему,
самая лучшая?
— Вот к этому-то я и веду, — отвечал Гаргантюа, — сейчас вы узнаете все
досконально. Я подтирался сеном, соломой, пакЯей, волосом, шерстью, бумагой,
но — Кто подтирает зад бумагой,
Тот весь обрызган желтой влагой *.
— Что я слышу? — воскликнул Грангузье. — Ах, озорник ты этакий! Тишком,
тишком уже и до стишков добрался?
— А как же, ваше величество! — отвечал Гаргантюа. — Понемножку кропаю,
но только от стихоплетства у меня язык иной раз заплетается.
— Обратимся к предмету нашего разговора, — сказал Грангузье.
— К какому? — спросил Гаргантюа. — К испражнениям?
— Нет, к подтирке, — отвечал Грангузье.
— А как вы насчет того, чтобы выставить бочонок бретонского, если я вас
положу на обе лопатки?
— Выставлю, выставлю, — обещал Грангузье.
— Незачем подтираться, коли нет дерма, — продолжал Гаргантюа. — А дерма
не бывает, если не покакаешь. Следственно, прежде надобно покакать, а потом уж подтереться.
— Ах, как ты здраво рассуждаешь, мой мальчик! — воскликнул Грангузье. — Ей-богу, ты у меня в ближайшее же время выступишь на диспуте в Сорбонне, и тебе присудят докторскую степень — ты умен не по летам! Сделай милость, однако ж, продолжай подтиральное свое рассуждение. Клянусь бородой, я тебе выставлю не бочонок, а целых шестьдесят бочек доброго бретонского вина, каковое выделывается отнюдь не в Бретани, а в славном Верроне.
— Потом я еще подтирался, — продолжал Гаргантюа, — головной повязкой,
думкой, туфлей, охотничьей сумкой, корзинкой, но все это была, доложу я вам, прескверная подтирка! Наконец шляпами. Надобно вам знать, что есть шляпы гладкие, есть шерстистые, есть ворсистые, есть шелковистые, есть атласистые.
Лучше других шерстистые — кишечные извержения отлично ими отчищаются.
Подтирался я еще курицей, петухом, цыпленком, телячьей шкурой, зайцем,
голубем, бакланом, адвокатским мешком, капюшоном, чепцом, чучелом птицы.
В заключение, однако ж, я должен сказать следующее: лучшая в мире
подтирка — это пушистый гусенок, уверяю вас, — только когда вы просовываете его себе между ног, то держите его за голову. Вашему отверстию в это время бывает необыкновенно приятно, во-первых, потому, что пух у гусенка нежный, а во-вторых, потому, что сам гусенок тепленький, и это тепло через задний проход и кишечник без труда проникает в область сердца и мозга. И напрасно вы думаете, будто всем своим блаженством в Елисейских полях герои и полубоги обязаны асфоделям, амброзии и нектару, как тут у нас болтают старухи.
По-моему, все дело в том, что они подтираются гусятами, и таково мнение
ученейшего Иоанна Скотта».
На мой взгляд, наиболее правильно выразился Филип Дормер Стэнхоуп, 4-й граф Честерфилд в своих «Письмах к сыну»:
«Необходимо всегда с собой носить томик дешевых стихов, чтобы, сидя на горшке развлечь себя, а потом найти достойное применение прочитанному».
)))
Что именно курит гражданин Кунгуров – сказать сложно. Но его необъективные суждения не выдерживают элементарной научной критики.
Могу привести небольшое сравнение: атеисты, например, никогда не вступают в дискуссии с т.н. «блаженными» – в этом нет никакого смысла.
)))
Поэтому, Ваня, смотри не проколись, когда будешь с ним общаться. Иначе не видать тебе в последствии ни арфы, ни нимба и не девятнадцати тысяч шестисот четырех девственниц.
)))
Да, об лошадях.
Джонатан Свифт, «Путешествие Гулливера в страну гуигнгнмов», глава VIII:
«Так как благородные гуигнгнмы от природы одарены общим
предрасположением ко всем добродетелям и не имеют ни малейшего понятия о том, что такое зло в разумном существе, то основным правилом их жизни является совершенствование разума и полное подчинение его руководству… Дружба и доброжелательство являются двумя главными добродетелями гуигнгнмов, и они не ограничиваются отдельными особями, но простираются на всю расу… Гуигнгнмы строго соблюдают приличия и учтивость, но они совершенно незнакомы с тем, что мы называем этикетом. Они не балуют своих жеребят, но заботы, проявляемые родителями по отношению к воспитанию детей, диктуются исключительно разумом».
)))
Так вот, среди выступающих числилась одна скромная по виду бабулька-божий одуванчик.
Вышла она на сцену, открыла рот… И все вздрогнули. Лично у меня в глазах потемнело, ноги свело, а выпитый коньяк испуганно свернулся в желудке: стены зала сотряслись от воя корабельной сирены, который исторгла из себя маленькая щуплая бабулька. К тому же, вой сопровождался заламыванием собственных рук, непереводимой мимикой лица и танцами грудобедренного сустава. Хорошо еще, что нас разделял стоящий на сцене рояль, а то бы совсем хана настала.
А вообще, за годы своего общения с декламирующими поэтами, я заметил стереотипность большинства чтецов своих собственных виршей: иной раз десять человек подряд читают свою писанину абсолютно одинаково; казалось бы, написано о разном, но воспринимается, как продукт копировального аппарата.
)))
)))
Я считаю, что все замечания авторам (знакомым или незнакомым), нужно делать только в частной переписке, да и то, если они об этом попросят. Но это моя личная точка зрения.
Кто-то на этот счет думает иначе – сколько людей, столько и аспектов.
А с точки зрения прагматизма, в нарисовавшейся дискуссии никто не запрещает тебе обосновать то, что:
«Прошел полный печали год
Мы с тобой постарели чуть-чуть…
Так уж водится всё идёт,
Всё имеет конечную суть…»
выглядит лучше, чем:
«Минул полный печали год
Мы с тобой постарели чуть-чуть…
Так уж водится всё идёт,
Всё имеет конечную суть…»
Инна приведет свои аргументы, и, в конце концов, истина восторжествует.
Ведь любое творчество – это повод для обсуждения, а не фундаментальный памятник, отлитый в граните.
Эх, я с большим удовольствием выслушивал бы всякие разные советы насчет своего скромного творчества, но никто их почему-то мне не дает. Наверное, игнорируют.
)))
Я родился и вырос в газете.
Иван Близнец
Я родился в роддоме. А вырос, как сказал товарищ Гинзбург-Галич, в образцовой советской семье. На поэтические подвиги меня благословил лично Расул Гамзатович Гамзатов (хотя тогда он был очень благодушно настроен опосля вин и коньяку, выпитых с моим папой, поэтому мог и ошибиться).
Исходя из всего вышесказанного, следует что:
Нужно четко разделять желание помочь и стремление унизить.
Благодаря насаженным инородцами псевдо-стереотипам, современная русская поэзия переживает худшие свои времена и скатывается в унылое говно. Многие обязательные составляющие русской поэзии, такие как точные рифмы, строгое соблюдение размера-ритма и т.д., становятся неактуальными. Винить в этом конкретных людей, пытающихся писать стихи – нельзя: они всего лишь следуют тому, что им навязывают.
Так, например, одна ебанутая тетка из г. Хайфы, с пеной у рта на страницах сайта сру ежечасно вопить об том, что рифма – это (оказывается!) всего лишь «совпадение ударных гласных в словах». А точная рифма по ее мнению – есть «рифма примитивная».
Таким образом, насаждаемое анти-поэтическое клише иной раз служит стабильным ориентиром для целого ряда сочинителей.
Но если вдруг у кого-либо, куда как более знакомого с основами Поэзии, а не с лживыми ноу-хау, появится желание подсказать конкретному автору на его уклон в сторону, то, как сказал Жан де Лабрюйер, «Даже самый лучший совет нередко вызывает в нас неудовольствие: достаточно уже того, что он исходит не от нас самих; высокомерие и прихоть подстрекают нас пренебречь им, а если мы все же следуем ему, то лишь по размышлении и в силу прямой необходимости».
Поэтому к советам все-таки стоит прислушиваться.
Совсем другое дело, когда у «советчика» вместо благородных побуждений превалирует желание унизить своего визави.
Возвращаясь к ебанутой тетке, упомянутой выше (очень наглядный пример, поэтому я его здесь использую), так вот, после того, как все ее маразматические инсинуации на страницах авторов сайта сру терпят фиаско, тетка, постоянно «убегая на работу», берется за препарирование запятых неугодного ей поэта. И начинаются сплошные Содом и Гоморея.
…Зачастую комплекс неполноценности перерождается в мегаломанию. Так мы получаем целенаправленных дяденек и тетенек, сходящих с ума по чужим запятым, хотя у самих рыло
в говнев пуху дальше некуда«Товарищи, будьте взаимно вежливы с покупателями».
А.С. Макаренко, «Педагогическая поэма».
)))
БуншуПутина похож! Усы бы ему только сбрить)))
«Истинно, истинно говорю вам: слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь» (Иоан., 5:24).
)))
www.youtube.com/watch?v=NotPLsaFAiY
)))
Повздорила с корявой плоской попой:
— Тебя всегда легко в дугу согнуть!
— А ты – свисай, и друг об друга хлопай!
)))
Идеальный пример – покойная Новодворская: сколько в ней было сути…
)))
Но потом Михаил Ленин очень полюбил большевиков и советскую власть. За это советская власть тоже его полюбила и даже наградила орденом Ленина (товарищ Сталин был известным юмористом).
Об том Ленине, который жил в кепке.
Однажды, будучи еще Ильичом-Ульяновым**, он получил письмо от старика Плеханова. Георгий Валентинович был богатым человеком, хотя и обитал за границей, но ему очень нравилось играть в русско-мировую революцию и конспирацию. Поэтому он постоянно придумывал себе псевдонимы. И вышеозначенное письмо подписал одним из них – «Волгин». Ильич обиделся. «Развел, понимаешь, гигантоманию!» Вслух подумал он и на ответе написал «Ленин», потому что Лена – тоже река. Великая, сибирская.
С тех пор Ильича заклинило. Он даже попросил у дедушки Мороза присвоить ему фамилию Ленин. Но дедушка Мороз был в отпуске.
И тут будущей мумии очень повезло: аккурат перед выездом его семейной пары заграницу, единоутробная супруга Ильича – Надежда Константиновна*** – хитрыми путями добыла-таки пачпорт статского советника Николая Егоровича Ленина. Так Ульянов стал трансформером.
А вся эта возня с подменой тел – это такое дело, когда овчинка не стоит выделки. Любое политическое лицо может назначить своего приемника. Знаковых фигур в то время было хоть пруд пруди, и тот же Бронштейн-Троцкий пользовался очень нехилым авторитетом у глупых народных масс.
* Франц Гнатюк. Хм… Интересное имя-отчество.
** Не путать с Бонч-Бруевичем, Троцким-Бронштейном, Зиновьевым-Апфельбаумом и Володарским-Коганом.
*** Выйдя замуж за Ильича, Крупская взяла его фамилию и стала именоваться Ульяновой. Но до конца жизни стеснялась этого факта. Хотя и являлась инициатором внедрения гигиены в обывательские ряды. Например, детские соски-пустышки – это ее заслуга.
А вот плакат, лично разработанный и утвержденный Надеждой Константиновной:
Рабле, наверное, лучший французский писатель-сатирик, почти такой же великий и могучий, как наш Салтыков-Щедрин.
)))
Но есть нюанс:
Возьмем хотя бы
«И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему и по подобию Нашему… И сотворил Бог человека по образу Своему, по образу Божию сотворил его; мужчину и женщину сотворил их» (Быт., 1:26,27),
«И услышали голос Господа Бога, ходящего в раю во время прохлады дня» (Быт., 3:8).
Отсюда следует, что бох по своей структуре – самый обычный человек. Как он может быть Вселенной – неизвестно. Потом, если он – бох всевидящий и всемогущий, то зачем ему канцелярия?
)))
ГЛАВА XIII
О том, как Грапгузье распознал необыкновенный ум Гарантюа, когда тот, изобрел подтирку
«К концу пятого года Грангузье, возвратившись после поражения канарийцев, навестил своего сына Гаргантюа. Обрадовался он ему, как только мог обрадоваться такой отец при виде такого сына: он целовал его, обнимал и расспрашивал о всяких его ребячьих делах. Тут же он не упустил случая выпить с ним и с его няньками, поговорил с ними о том о сем, а затем стал подробно расспрашивать, соблюдают ли они в уходе за ребенком чистоту и опрятность. На это ему ответил Гаргантюа, что он сам завел такой порядок, благодаря которому он теперь самый чистый мальчик во всей стране.
— Как так? — спросил Грангузье.
— После долговременных и любопытных опытов я изобрел особый способ
подтираться, — отвечал Гаргантюа, — самый, можно сказать, королевский, самый благородный, самый лучший и самый удобный из всех, какие я знаю.
— Что же это за способ? — осведомился Грангузье.
— Сейчас я вам расскажу, — отвечал Гаргантюа. — Как-то раз я подтерся
бархатной полумаской одной из ваших притворных, то бишь придворных, дам и нашел, что это недурно, — прикосновение мягкой материи к заднепроходному отверстию доставило мне наслаждение неизъяснимое. В другой раз – шапочкой одной из помянутых дам, — ощущение было то же самое. Затем шейным платком. Затем атласными наушниками, но к ним, оказывается, была прицеплена уйма этих поганых золотых шариков, и они мне все седалище ободрали. Антонов огонь ему в зад, этому ювелиру, который их сделал, а заодно и придворной даме, которая их носила!
Боль прошла только после того, как я подтерся шляпой пажа, украшенной
перьями на швейцарский манер.
Затем как-то раз я присел под кустик и подтерся мартовской кошкой,
попавшейся мне под руку, но она мне расцарапала своими когтями всю
промежность.
— Оправился я от этого только на другой день, после того как подтерся
перчатками моей матери, надушенными этим несносным, то бишь росным, ладаном.
Подтирался я еще шалфеем, укропом, анисом, майораном, розами, тыквенной ботвой, свекольной ботвой, капустными и виноградными листьями, проскурняком, диванкой, от которой краснеет зад, латуком, листьями шпината, — пользы мне
от всего этого было, как от козла молока, — затем пролеской, бурьяном,
крапивой, живокостью, но от этого у меня началось кровотечение, тогда я
подтерся гульфиком, и это мне помогло.
Затем я подтирался простынями, одеялами, занавесками, подушками,
скатертями, дорожками, тряпочками для пыли, салфетками, носовыми платками,
пеньюарами. Все это доставляло мне больше удовольствия, нежели получает
чесоточный, когда его скребут.
— Так, так, — сказал Грангузье, — какая, однако ж, подтирка, по-твоему,
самая лучшая?
— Вот к этому-то я и веду, — отвечал Гаргантюа, — сейчас вы узнаете все
досконально. Я подтирался сеном, соломой, пакЯей, волосом, шерстью, бумагой,
но — Кто подтирает зад бумагой,
Тот весь обрызган желтой влагой *.
— Что я слышу? — воскликнул Грангузье. — Ах, озорник ты этакий! Тишком,
тишком уже и до стишков добрался?
— А как же, ваше величество! — отвечал Гаргантюа. — Понемножку кропаю,
но только от стихоплетства у меня язык иной раз заплетается.
— Обратимся к предмету нашего разговора, — сказал Грангузье.
— К какому? — спросил Гаргантюа. — К испражнениям?
— Нет, к подтирке, — отвечал Грангузье.
— А как вы насчет того, чтобы выставить бочонок бретонского, если я вас
положу на обе лопатки?
— Выставлю, выставлю, — обещал Грангузье.
— Незачем подтираться, коли нет дерма, — продолжал Гаргантюа. — А дерма
не бывает, если не покакаешь. Следственно, прежде надобно покакать, а потом уж подтереться.
— Ах, как ты здраво рассуждаешь, мой мальчик! — воскликнул Грангузье. — Ей-богу, ты у меня в ближайшее же время выступишь на диспуте в Сорбонне, и тебе присудят докторскую степень — ты умен не по летам! Сделай милость, однако ж, продолжай подтиральное свое рассуждение. Клянусь бородой, я тебе выставлю не бочонок, а целых шестьдесят бочек доброго бретонского вина, каковое выделывается отнюдь не в Бретани, а в славном Верроне.
— Потом я еще подтирался, — продолжал Гаргантюа, — головной повязкой,
думкой, туфлей, охотничьей сумкой, корзинкой, но все это была, доложу я вам, прескверная подтирка! Наконец шляпами. Надобно вам знать, что есть шляпы гладкие, есть шерстистые, есть ворсистые, есть шелковистые, есть атласистые.
Лучше других шерстистые — кишечные извержения отлично ими отчищаются.
Подтирался я еще курицей, петухом, цыпленком, телячьей шкурой, зайцем,
голубем, бакланом, адвокатским мешком, капюшоном, чепцом, чучелом птицы.
В заключение, однако ж, я должен сказать следующее: лучшая в мире
подтирка — это пушистый гусенок, уверяю вас, — только когда вы просовываете его себе между ног, то держите его за голову. Вашему отверстию в это время бывает необыкновенно приятно, во-первых, потому, что пух у гусенка нежный, а во-вторых, потому, что сам гусенок тепленький, и это тепло через задний проход и кишечник без труда проникает в область сердца и мозга. И напрасно вы думаете, будто всем своим блаженством в Елисейских полях герои и полубоги обязаны асфоделям, амброзии и нектару, как тут у нас болтают старухи.
По-моему, все дело в том, что они подтираются гусятами, и таково мнение
ученейшего Иоанна Скотта».
На мой взгляд, наиболее правильно выразился Филип Дормер Стэнхоуп, 4-й граф Честерфилд в своих «Письмах к сыну»:
«Необходимо всегда с собой носить томик дешевых стихов, чтобы, сидя на горшке развлечь себя, а потом найти достойное применение прочитанному».
)))
Услышьте истину:
«В начале сотворил Бог небо и землю».
(Быт., 1:1).
А то все какие-то бозоны, Дираки, атомы.
Чернозем и атмосфера. И баста.
Вопросы есть?
)))
Сколько лет осталось до пятницы?
)))
)))
)))