О, с Днем Учителя! )))
Собственно, я сам его некоторое время отмечал, поскольку… Нет, нет, учителем я не был, но знания в массы нес. )))
Об пенсионерах, которые учителя, сидящие перед монитором.
Да все нормально: Интернет, «новости», телевизионные сериалы, длительная трескотня по телефону, мизерная пенсия, поликлиники, магазины шаговой доступности…
Это штатно.
А некоторые, которые совсем наоборот, начинают вести активный образ жизни, заниматься общественными делами, бороться со всякими социальными бедами и прочим антиобщественным злом, and и т.д.
Например, матушка моя: ее последнее место работы – завуч ИПК одного крупного министерства СССР; учила серьезных дяденек жизни и наукам.
Ветеран Труда. Потом домохозяйствовала. Но, уйдя на пенсию, ажно до недавнего времени читала лекции (скоро опять начнет их читать), и вообще, активная дальше некуда.
Тут вот еще об чем подумал: на загнивающем Западе гормонотерапия – обычное явление, поэтому тамошние пенсионеры бодрые, веселые и жизнерадостные, живут гораздо дольше здешних.
У нас гормонотерапия запрещена по причине «путенской власти не нужны здоровые пенсионеры-долгожители».
Здесь спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
А это в корне неправильно.
А, Вшивая – по умолчанию – самая обыкновенная двуличная особа со всеми вытекающими из нее.
Поэтому нельзя верить ни одному ее слову.
Она — политическая проститутка Троцкий-Бронштейн, только без тестикул.
А так – один в один: ложь, кипа и бороденка.
Да, да, я помню, когда ядерная война 1812 года уничтожила все живое на земле, за исключением лохнесского плезиозавра, который, совокупившись сам с собой, дал новое начало человеческому роду в виде населения Хвеликой Тартарии, у которого стерли память и научили обожать Путена.
)))
Насчет бумажки.
Вы ее читали? )))
Там ни слова не сказано об запрете официального флага бывшей БССР.
Мда… )))
Все, как всегда – ложь-вранье, навешивание ярлыков, штатный боевой примитивизм хайфицкой кассирши, пойманной на горячем.
Меня всегда прикалывает, когда срушные жиды начинают оправдываться глупо, скучно, а главное – тайно и завуалированно.
Не, будь ленка честной старухой, она бы разместила ссылочку на свое стойло в нашей кунсткамере, дабы ее редкие читатели смогли провести сравнительный анализ об чем идет речь.
Но – нет. Боится и ссыт мочится от страха: вдруг зайдут и узнают: что такое Вшивая лена на самом деле – жиды правды боятся, как заяц бубна. Поэтому она способна действовать исключительно методом «в свои ворота». У нее одна надежда – на безмозглых членов своего кружка, которые, как бы, в теме и всегда готовы поддержать одну из самых глупых и мерзких стукачек сайта с.ру.
Всем остальным ее слезливые выпуки – до фонаря.
А мне – тем более.
Хотя – что скрывать – приятно развести застрявшую в дверях кассиршу на истерику.
И какого-нибудь липца с Хуйсельниковой – тоже.
Я им много лет назад говорил: кака yкнется – так и откликнется.
Что уж теперь оне рыдают?
)))
P.S.
Сделай доброе дело: убери ленкину соплю с фотографии.
А результат размести здесь, пусть фигурантка его скачает и установит у себя на срушной стр-це.
А то жалко бедолагу: и так на весь Интернет перманентно позорится, и никакого утешительного приза. )))
Прикинь, наконец-то Моника честно и добровольно признался: женские половые органы его не интересуют.
Потому, что, во-первых, интересоваться ему ими нечем, а во-вторых, врожденная привычка насчет самоудовлетворения дает об себе знать.
Почему наш местный шут бегает голым по Уфе? Чтобы найти укромное место, где можно передернуть.
А чувак старый, у него работает раз через десять, да и вяленько.
Вот он и сидит в кустах на берегу реки; особенно ему нравиться наблюдать за башкирами на мотоциклах. Как где такого увидит – сразу сам себя теребонькает. Дома-то – нельзя, там сплошное семейное правослабие с кучей запретов на любую форму оргазмов.
Да ладно, что уж там. )))
Меня вообще не существует — я дух из мира компьютерных сказок, покровитель всех собутыльников и профессиональных любителей пива.
Поэтому поругаем не бываю по умолчанию:
"что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную" (Гал., 6:8).
Так что, кто там обо мне гавкает — пущай: им — пожать тление, а я не обеднею.
Не могу согласиться с автором данного высказывания по двум причинам:
1.Что-то как-то не припомню ни одной русской народной сказки, в которой герой надеется на какое-то там чудо, а не на свою смекалку, ловкость и удаль. Ну, еще на друга или любимую женщину.
2. Как-то, все-таки, неправильно разделять русское литературное творчество от казачьего.
С такой позиции Шолохов – не русский писатель, а казачий.
)))
Если бы люди размножались только по воле инстинкта, а не имитировали его во время соитий, тогда на Земле наступило массовое перенаселение homo sapiens.
Но, слава Аллаху, правослабная церковь стоит на страже интересов планеты: она позволяет размножаться только супругам, не снимая одежд, в одной позе и в специально отведенные дни – т.е., почти никогда.
Ключевое слово «та самая».
Потому что Ирма Семеновна ненароком смоталась на Вальпараисо, таки сдвинула в океан лодку Робинзона и перегнала ее на Клепиковские озера.
Тут вот у С.В. Покровского, в его книге «Поселок на озере», имеется приблизительное описание изготовления долбленки нашими древними предками:
«Карась сидел на дубовой колодке и долбил ее долотом. Карасем его звали за то, что спина его выгибалась горбом, и этот горб с каждым годом становился все круче.
Несмотря на горб и на свои годы, Карась был замечательно крепок и упорен в работе. Особенной силой отличались его руки. Ремесло оружейника и постоянные упражнения сделали их такими.
С детства Карась был искусным отбивальщиком камня. Никто во всем поселке не умел придать такой гладкой, правильной и красивой формы своим изделиям, как Карась.
В мастерской его все было налажено так, чтобы работать было удобно. Посередине лежал большой гладкий валун, который служил ему сиденьем. Перед ним помещался другой валун, немного поменьше, служивший наковальней. На нем Карась разбивал кремневые желваки и обтесывал камни других пород. Справа находился огромный точильный камень, на котором мастер обтачивал и полировал кремни. Тут же было несколько точильных брусков из крепкого песчаника и два — из слюдистого гнейса, для обтачивания и полировки самых острых наконечников. Слева был вкопан в землю большой глиняный горшок, украшенный рядами точек.
Горшок имел не плоское, а круглое дно и потому мог стоять только в вырытой для него ямке. В нем всегда была вода. Она нужна была и для смачивания точильного камня, и для утоления жажды мастеров, проливавших немало пота на этой тяжелой работе. Тут же, у горшка, были насыпаны две кучки песку: в одной — более крупный песок для грубой полировки, в другой — песок самый тонкий. Он был нужен для окончательного наведения глянца на каменное изделие.
— Хо-хо, Уоми! — крикнул Карась, увидев Уоми, задумчиво шагавшего мимо него к берегу. — Иди помогать старому Карасю.
— Что делаешь? — спросил Уоми.
— У тебя есть глаза? Пусть они тебе скажут.
— Ого! Лодка уже совсем готова?
— Нет.
— Уоми будет помогать! Уоми умеет долбить дерево.
Карась дал ему каменное долото и деревянный молот, и оба они дружно принялись за работу. Они ставили наискось кремневое долото и отрывистым ударом отбивали крошечный кусочек дерева.
— Давно стал делать? — спросил Уоми.
— С той луны, как Мандру спихнул тебя в воду.
И между ударами камня, в минуту отдыха, не спеша старый Карась передал ему удивительную историю новой лодки. То самое половодье, которое четыре года назад унесло из поселка челнок Уоми, сделало поселку Ку-Пио-Су ценный подарок. Вода принесла к островку большой дуб. Он обрушился где-то в реку вместе с подмытой глыбой берега.
Карась пришел к старикам и сказал:
— Отдайте дуб Карасю.
— Почему? — сердито спросил Пижму.
— Пижму знает: когда старики пустили по реке Уоми, они приготовили для него лучшую лодку. Они взяли ее у Карася. Теперь у него остался только плохой челнок. На нем нельзя выходить в озеро в ветер. Отдайте Карасю дуб. Он сделает из него челнок.
— Пусть возьмет, — сказал Мандру, и старики присудили дуб Карасю.
С той поры Карась вместе с сыновьями начал мастерить долбленку. Это была трудная работа. Дуб — крепкое дерево, и долбить его нелегко. Прежде всего нужно было отделить для челна прямую и толстую часть ствола.
Как сделать это без металлического топора или пилы? Люди Ку-Пио-Су умели взяться за дело. Они облупили со ствола еще сырую кору, отмерили длину в двенадцать шагов. Карась задумал сделать ладью длиннее всех самых больших челноков поселка. У самых корней в начале ствола под лежащим деревом разложили костер из сухих веток. Тут будет корма лодки.
Другой костер разложили под тем местом, где будет ее передний конец. Огонь развели умеренный, чтобы не сжечь все дерево. Он понемногу делал свое дело. Ствол постепенно обугливался и начинал медленно тлеть. Искусство состояло в том, чтобы дерево тлело только в указанных местах. Когда огонь слишком разгорался, дерево обливали водой, чтобы пламя не могло охватить его целиком. Залив огонь, оббивали мотыгами обугленные части и на следующий день принимались снова за ту же работу. Нужна была большая опытность, чтобы пережечь дерево поперек и не спалить его. Карась хорошо знал свое ремесло.
Не торопясь, но и не теряя времени даром, он принялся делать каменные бойла. Это были тяжелые и прочные орудия, похожие по форме на кирку. Бойло выбивалось из крепкого и длинного камня. Оно было широкое посередине и заостренное по концам. В средней, толстой части нужно было высверлить отверстие для рукоятки.
Кроме бойл, в мастерской Карася оттачивались прочные каменные долота и тяжелые топоры — словом, все, что было нужно для постройки долбленки. Прошло все лето и первая половина осени, пока дубовый ствол был наконец окончательно пережжен в двух местах и громадная колода отделилась от корней и верхней части дерева.
Остаток сухого осеннего времени был потрачен на то, чтобы откатить колоду подальше от воды.
Тут начались холодные осенние дожди. Их сменили ранние морозы. Снега завалили колоду, и зимой Карась сделал для лодки только весла. Весной опять началась упорная работа. Сначала нужно было корявой и толстой колоде придать форму стройного челнока. На это ушло все лето и теплое время осени. На третий год началось самое долбление лодки. Каждый день после рыбной ловли приходили Карась и его сыновья выколупывать по крошкам каменным долотом и киркой древесину колоды. В третье лето она стала похожа на неуклюжее корыто. Борта были еще очень толсты. Это все еще была не лодка, а долбленая тяжелая колода. Ее нужно было сделать легкой и емкой. В четвертое лето началась окончательная отделка. Шаг за шагом стенки становились тоньше. Снимался один слой дерева за другим.
— Работай со мной, — сказал Карась Уоми. — Рука Уоми — рука Дабу!
Помогай Карасю. Понадобится Уоми большая лодка, Уоми возьмет и поедет куда захочет.
Так был заключен договор между самым искусным лодочником Ку-Пио-Су и молодым Уоми, сыном Гунды и Великого Дабу».
Скорее всего, скифы – это племенной союз многих народов, религия скифов не была единой для всех участников тысячелетней коалиции.
Поэтому, на скифских изделиях из золота, пантеон реальных и мифических существ разнообразен дальше некуда.
Где скифы брали золото – неизвестно. Но добывали они его в огромном количестве.
И сами его обрабатывали, оставив нам в наследство огромную кучу прекрасных произведений искусства.
И тебе не хворать, милая барышня. )))
Я вовсе не против сказок и легенд — сам люблю почитать их на досуге, и с удовольствием поохотился на того же Змея Горыныча, чтобы поймать его живьем и сдать в какой-нибудь детсадовский зооуголок; но, увы, Змея Горыныча не существует.
Собственно, я сам его некоторое время отмечал, поскольку… Нет, нет, учителем я не был, но знания в массы нес. )))
Об пенсионерах, которые учителя, сидящие перед монитором.
Да все нормально: Интернет, «новости», телевизионные сериалы, длительная трескотня по телефону, мизерная пенсия, поликлиники, магазины шаговой доступности…
Это штатно.
А некоторые, которые совсем наоборот, начинают вести активный образ жизни, заниматься общественными делами, бороться со всякими социальными бедами и прочим антиобщественным злом, and и т.д.
Например, матушка моя: ее последнее место работы – завуч ИПК одного крупного министерства СССР; учила серьезных дяденек жизни и наукам.
Ветеран Труда. Потом домохозяйствовала. Но, уйдя на пенсию, ажно до недавнего времени читала лекции (скоро опять начнет их читать), и вообще, активная дальше некуда.
Тут вот еще об чем подумал: на загнивающем Западе гормонотерапия – обычное явление, поэтому тамошние пенсионеры бодрые, веселые и жизнерадостные, живут гораздо дольше здешних.
У нас гормонотерапия запрещена по причине «путенской власти не нужны здоровые пенсионеры-долгожители».
Здесь спасение утопающих – дело рук самих утопающих.
А это в корне неправильно.
Про которые были стоячими,
Но сношалась она с комсомольцами,
И с партийными тоже пердолилась.
Заливала в себя водку теплую,
Труселями маячила красными,
Раздвигала свои ноги толстые
Перед каждым, чтоб выше продвинуться.
По сосулям была самой главною –
Под столом, на диване и в сауне;
И большие серьезные дяденьки
Крепко дергали Вальку за вымечко.
Растянулись они – полу-вялые,
Но какая нам, в общем-то, разница?
У старушки есть тайна великая –
Эта тайна – наколка на анусе.
А наколот там тсарь – Сам Всея Сея,
В виде рта его – ды́рище Валькино.
Дальше сказывать мне отвратительно –
В телевизоре глянь кинохронику.
)))
Поэтому нельзя верить ни одному ее слову.
Она — политическая проститутка Троцкий-Бронштейн, только без тестикул.
А так – один в один: ложь, кипа и бороденка.
)))
)))
Насчет бумажки.
Вы ее читали? )))
Там ни слова не сказано об запрете официального флага бывшей БССР.
)))
)))
)))
)))
Все, как всегда – ложь-вранье, навешивание ярлыков, штатный боевой примитивизм хайфицкой кассирши, пойманной на горячем.
Меня всегда прикалывает, когда срушные жиды начинают оправдываться глупо, скучно, а главное – тайно и завуалированно.
Не, будь ленка честной старухой, она бы разместила ссылочку на свое стойло в нашей кунсткамере, дабы ее редкие читатели смогли провести сравнительный анализ об чем идет речь.
Но – нет. Боится и
ссытмочится от страха: вдруг зайдут и узнают: что такое Вшивая лена на самом деле – жиды правды боятся, как заяц бубна. Поэтому она способна действовать исключительно методом «в свои ворота». У нее одна надежда – на безмозглых членов своего кружка, которые, как бы, в теме и всегда готовы поддержать одну из самых глупых и мерзких стукачек сайта с.ру.Всем остальным ее слезливые выпуки – до фонаря.
А мне – тем более.
Хотя – что скрывать – приятно развести застрявшую в дверях кассиршу на истерику.
И какого-нибудь липца с Хуйсельниковой – тоже.
Я им много лет назад говорил: кака yкнется – так и откликнется.
Что уж теперь оне рыдают?
)))
P.S.
Сделай доброе дело: убери ленкину соплю с фотографии.
А результат размести здесь, пусть фигурантка его скачает и установит у себя на срушной стр-це.
А то жалко бедолагу: и так на весь Интернет перманентно позорится, и никакого утешительного приза. )))
Прикинь, наконец-то Моника честно и добровольно признался: женские половые органы его не интересуют.
Потому, что, во-первых, интересоваться ему ими нечем, а во-вторых, врожденная привычка насчет самоудовлетворения дает об себе знать.
Почему наш местный шут бегает голым по Уфе? Чтобы найти укромное место, где можно передернуть.
А чувак старый, у него работает раз через десять, да и вяленько.
Вот он и сидит в кустах на берегу реки; особенно ему нравиться наблюдать за башкирами на мотоциклах. Как где такого увидит – сразу сам себя теребонькает. Дома-то – нельзя, там сплошное семейное правослабие с кучей запретов на любую форму оргазмов.
)))
Меня вообще не существует — я дух из мира компьютерных сказок, покровитель всех собутыльников и профессиональных любителей пива.
Поэтому поругаем не бываю по умолчанию:
"что посеет человек, то и пожнет: сеющий в плоть свою от плоти пожнет тление, а сеющий в дух от духа пожнет жизнь вечную" (Гал., 6:8).
Так что, кто там обо мне гавкает — пущай: им — пожать тление, а я не обеднею.
)))
Не могу согласиться с автором данного высказывания по двум причинам:
1.Что-то как-то не припомню ни одной русской народной сказки, в которой герой надеется на какое-то там чудо, а не на свою смекалку, ловкость и удаль. Ну, еще на друга или любимую женщину.
2. Как-то, все-таки, неправильно разделять русское литературное творчество от казачьего.
С такой позиции Шолохов – не русский писатель, а казачий.
…Остальное – все верно.
Да я и трезвым писать умею.
)))
Если бы люди размножались только по воле инстинкта, а не имитировали его во время соитий, тогда на Земле наступило массовое перенаселение homo sapiens.
Но, слава Аллаху, правослабная церковь стоит на страже интересов планеты: она позволяет размножаться только супругам, не снимая одежд, в одной позе и в специально отведенные дни – т.е., почти никогда.
)))
)))
Потому что Ирма Семеновна ненароком смоталась на Вальпараисо, таки сдвинула в океан лодку Робинзона и перегнала ее на Клепиковские озера.
)))
)))
«Карась сидел на дубовой колодке и долбил ее долотом. Карасем его звали за то, что спина его выгибалась горбом, и этот горб с каждым годом становился все круче.
Несмотря на горб и на свои годы, Карась был замечательно крепок и упорен в работе. Особенной силой отличались его руки. Ремесло оружейника и постоянные упражнения сделали их такими.
С детства Карась был искусным отбивальщиком камня. Никто во всем поселке не умел придать такой гладкой, правильной и красивой формы своим изделиям, как Карась.
В мастерской его все было налажено так, чтобы работать было удобно. Посередине лежал большой гладкий валун, который служил ему сиденьем. Перед ним помещался другой валун, немного поменьше, служивший наковальней. На нем Карась разбивал кремневые желваки и обтесывал камни других пород. Справа находился огромный точильный камень, на котором мастер обтачивал и полировал кремни. Тут же было несколько точильных брусков из крепкого песчаника и два — из слюдистого гнейса, для обтачивания и полировки самых острых наконечников. Слева был вкопан в землю большой глиняный горшок, украшенный рядами точек.
Горшок имел не плоское, а круглое дно и потому мог стоять только в вырытой для него ямке. В нем всегда была вода. Она нужна была и для смачивания точильного камня, и для утоления жажды мастеров, проливавших немало пота на этой тяжелой работе. Тут же, у горшка, были насыпаны две кучки песку: в одной — более крупный песок для грубой полировки, в другой — песок самый тонкий. Он был нужен для окончательного наведения глянца на каменное изделие.
— Хо-хо, Уоми! — крикнул Карась, увидев Уоми, задумчиво шагавшего мимо него к берегу. — Иди помогать старому Карасю.
— Что делаешь? — спросил Уоми.
— У тебя есть глаза? Пусть они тебе скажут.
— Ого! Лодка уже совсем готова?
— Нет.
— Уоми будет помогать! Уоми умеет долбить дерево.
Карась дал ему каменное долото и деревянный молот, и оба они дружно принялись за работу. Они ставили наискось кремневое долото и отрывистым ударом отбивали крошечный кусочек дерева.
— Давно стал делать? — спросил Уоми.
— С той луны, как Мандру спихнул тебя в воду.
И между ударами камня, в минуту отдыха, не спеша старый Карась передал ему удивительную историю новой лодки. То самое половодье, которое четыре года назад унесло из поселка челнок Уоми, сделало поселку Ку-Пио-Су ценный подарок. Вода принесла к островку большой дуб. Он обрушился где-то в реку вместе с подмытой глыбой берега.
Карась пришел к старикам и сказал:
— Отдайте дуб Карасю.
— Почему? — сердито спросил Пижму.
— Пижму знает: когда старики пустили по реке Уоми, они приготовили для него лучшую лодку. Они взяли ее у Карася. Теперь у него остался только плохой челнок. На нем нельзя выходить в озеро в ветер. Отдайте Карасю дуб. Он сделает из него челнок.
— Пусть возьмет, — сказал Мандру, и старики присудили дуб Карасю.
С той поры Карась вместе с сыновьями начал мастерить долбленку. Это была трудная работа. Дуб — крепкое дерево, и долбить его нелегко. Прежде всего нужно было отделить для челна прямую и толстую часть ствола.
Как сделать это без металлического топора или пилы? Люди Ку-Пио-Су умели взяться за дело. Они облупили со ствола еще сырую кору, отмерили длину в двенадцать шагов. Карась задумал сделать ладью длиннее всех самых больших челноков поселка. У самых корней в начале ствола под лежащим деревом разложили костер из сухих веток. Тут будет корма лодки.
Другой костер разложили под тем местом, где будет ее передний конец. Огонь развели умеренный, чтобы не сжечь все дерево. Он понемногу делал свое дело. Ствол постепенно обугливался и начинал медленно тлеть. Искусство состояло в том, чтобы дерево тлело только в указанных местах. Когда огонь слишком разгорался, дерево обливали водой, чтобы пламя не могло охватить его целиком. Залив огонь, оббивали мотыгами обугленные части и на следующий день принимались снова за ту же работу. Нужна была большая опытность, чтобы пережечь дерево поперек и не спалить его. Карась хорошо знал свое ремесло.
Не торопясь, но и не теряя времени даром, он принялся делать каменные бойла. Это были тяжелые и прочные орудия, похожие по форме на кирку. Бойло выбивалось из крепкого и длинного камня. Оно было широкое посередине и заостренное по концам. В средней, толстой части нужно было высверлить отверстие для рукоятки.
Кроме бойл, в мастерской Карася оттачивались прочные каменные долота и тяжелые топоры — словом, все, что было нужно для постройки долбленки. Прошло все лето и первая половина осени, пока дубовый ствол был наконец окончательно пережжен в двух местах и громадная колода отделилась от корней и верхней части дерева.
Остаток сухого осеннего времени был потрачен на то, чтобы откатить колоду подальше от воды.
Тут начались холодные осенние дожди. Их сменили ранние морозы. Снега завалили колоду, и зимой Карась сделал для лодки только весла. Весной опять началась упорная работа. Сначала нужно было корявой и толстой колоде придать форму стройного челнока. На это ушло все лето и теплое время осени. На третий год началось самое долбление лодки. Каждый день после рыбной ловли приходили Карась и его сыновья выколупывать по крошкам каменным долотом и киркой древесину колоды. В третье лето она стала похожа на неуклюжее корыто. Борта были еще очень толсты. Это все еще была не лодка, а долбленая тяжелая колода. Ее нужно было сделать легкой и емкой. В четвертое лето началась окончательная отделка. Шаг за шагом стенки становились тоньше. Снимался один слой дерева за другим.
— Работай со мной, — сказал Карась Уоми. — Рука Уоми — рука Дабу!
Помогай Карасю. Понадобится Уоми большая лодка, Уоми возьмет и поедет куда захочет.
Так был заключен договор между самым искусным лодочником Ку-Пио-Су и молодым Уоми, сыном Гунды и Великого Дабу».
Поэтому, на скифских изделиях из золота, пантеон реальных и мифических существ разнообразен дальше некуда.
Где скифы брали золото – неизвестно. Но добывали они его в огромном количестве.
И сами его обрабатывали, оставив нам в наследство огромную кучу прекрасных произведений искусства.
А древние Вшиво-липцы золото (и серебро, а также – одежды) воровали у других народов – об чем я уже написал здесь:
domstihov.org/theloveofwisdom/2020/10/02/korotkiy-v-etom-mire-vek-lyudey.html#comment35254
И никакой памяти о себе не оставили.
Точнее, оставили, но – как о ворах и непорядочных людях.
Никакого сравнения со скифами – воинами и ювелирами.
)))
Я вовсе не против сказок и легенд — сам люблю почитать их на досуге, и с удовольствием поохотился на того же Змея Горыныча, чтобы поймать его живьем и сдать в какой-нибудь детсадовский зооуголок; но, увы, Змея Горыныча не существует.
)))