Юша Могилкин

Понятно. Значит, не читал. )))
Но оно и не важно. Спорынья – бич средневековья, а ежели в организме еще существуют всякие предпосылки к неадекватному поведению – вообще зверский коктейль получится.

Но, вот что интересно: оказавшись взаперти и немного придя в себя, старина Бруно трусливо отрекся-таки от всех своих фантазий, об чем свидетельствуют протоколы его допросов. А ведь его даже не пытали.

Наслаждайся.

ЧЕТВЕРТЫЙ ДОПРОС ДЖОРДАНО БРУНО
2 июня 1592 г,
В указанный день в помещении и месте нахождения камер заключения святой службы.
Председатель – Себастиан Барбадико.
Присутствовали – отец инквизитор, апостолический нунций, викарий патриарха Венеции.
Спрошен: «Кроме сказанного раньше, имеется ли в его произведениях или рассуждениях что-либо, высказанное или изложенное письменно, обращенное против католических установлений, прямо или косвенно направленное против святой веры, и что именно?» Ответил: «Я полагаю, что в моих книгах можно найти много враждебного католической вере. Точно так же в своих рассуждениях я высказывал взгляды, которые могли вызвать соблазн. Однако я высказывал подобные взгляды не с умышленной и прямой целью вести борьбу против католической веры, а основывался исключительно на философских доводах или излагал мнение еретиков».
Спрошен: «Писал или высказывал что-либо относительно второго лица и какое мнение имел по этому предмету?»
Ответил: «Я не писал и во всяком случае не думал и не говорил ничего относительно воплощения второго лица. Но что касается веры в воплощение второго лица, то я всегда сомневался в возможности воплощения слова, как уже заявлял о том в своем предшествующем показании».
После подобающего допроса ответил: «Для более точного объяснения сказанного мною сегодня утром заявляю: я признавал и веровал, что существует один бог, различный в отце, слове и любви, т. е. святом духе. Все три являются, в сущности, одним богом, но я не в состоянии был понять и сомневался, можно ли приложить к этим трем название “лица” ибо, по моему убеждению, термин “лицо” не может быть прилагаем к божеству. В этом я основывался на словах св. Августина, который говорит: “С ужасом и трепетом произносим имя «лицо», когда говорим о божественном, и пользуемся им, лишь вынуждаемые необходимостью” Кроме того, я не нашел и не читал этого слова и выражения ни в Ветхом, ни в Новом завете».
Спрошен: «Сомневался ли в воплощении слова? Какого мнения держался о Христе?»
Ответил: «Я полагал, что божественное слово присутствовало в человеческой сущности Христа личным образом, но я не в состоянии был себе представить, чтобы здесь имело место такое соединение, которое было бы подобно душе и телу. Я полагал, что здесь было такого рода присутствие, благодаря которому можно сказать об этом человеке, что он – божество, и об этом божестве, что оно – человек. Основанием для этого является то, что между бесконечной божественной сущностью и конечной человеческой нет такого соотношения, как между душой и телом или какими бы то ни было иными предметами, которые могут образовать единую сущность. Я полагаю, что по этой причине св. Августин боялся в данном случае применить слово “лицо”. Не могу сейчас вспомнить, в каком месте говорит об этом св. Августин.
Таким образом, – в заключение, – из моих сомнений в воплощении вытекает, что я колебался относительно его непостижимого характера, но не выступал против авторитета святого писания, которое говорит: “И слово стало плотью” как и против символа веры: “И вочеловечился”».
Ему сказано: «Отвечайте точно, какой взгляд об Иисусе Христе вы высказывали раньше и какого взгляда придерживаетесь теперь, ибо раньше сказали, что верили, но колебались относительно способа, а теперь заявляете, что в течение долгого времени находились в состоянии сомнения относительно воплощения слова?»
Ответил: «Сомнение, имевшееся у меня относительно воплощения, заключалось в том, что мне казалось, говоря богословски, неподобающим утверждение, будто божество могло соединиться с человеческой сущностью иначе, как в форме соприсутствия, что уже сказано мною. Однако отсюда не вытекает взгляда, противного божественности Христа и той божественной ипостаси (supposito), которая называется Христом».
Спрошен: «Какого взгляда держался относительно чудес, деяний и смерти Христа и рассуждал ли когда-либо по этому предмету в противоречии с католическими установлениями?»
Ответил: «Я всегда держался взгляда, которого держится святая матерь католическая церковь. О чудесах я говорил, что они являются свидетельством божественности, но большим свидетельством являются, по-моему, евангельские установления, так как сам господь сказал о чудесах: “И большие сих сотворят”. По этому предмету мне приходилось высказываться, что и другие могли совершать чудеса, например, апостолы, творившие их силой Христа. Таким образом, чудеса Христа, апостолов или святых были одинаковыми в том, что касается их внешнего действия. Различие же заключается в том, что Христос творил их собственной силой, а апостолы и святые – чужой силой. Поэтому я полагал, что чудеса Христа были божественными, истинными и действительными, а не мнимыми. Я никогда не говорил, не верил, не думал ничего противного этому взгляду».
Ему сказано: «Рассуждали ли вы когда-нибудь относительно таинства святой обедни и неизреченного пресуществления тела и крови Христа, совершающегося под видом хлеба и вина? Какого мнения держались об этом установлении и во что верили?»
Ответил: «Относительно таинства обедни или таинства пресуществления я никогда не высказывался иначе, как в соответствии с тем взглядом, которого держится святая церковь. Я всегда думал и верил, и теперь думаю и верю, что хлеб и вино реально и субстанционально пресуществляются в тело и кровь Христа, как учит церковь. Я не посещал обедни лишь из страха перед запрещением, наложенным на меня отлучением, ибо, как уже сказано, я был отступником. Однако я обычно присутствовал на вечерях и проповедях, оставаясь вне сонма священнослужителей. И еще в последнюю четыредесятницу я посещал церкви св. св. Иоанна и Павла и св. Стефана. И если в течение многих лет я находился в общении с кальвинистами, лютеранами и другими еретиками, из этого не следует, что я сомневался в пресуществлении и таинствах алтаря или держался их мнений относительно других таинств. Когда мне случалось впасть в грех против веры, я всегда по доброй воле признавался в нем перед самим собой, хотя меня никто не упрекал. Я никогда ни с кем не рассуждал относительно тех мнений, которые изложил раньше. Что же касается общения с еретиками в чтениях, беседах и диспутах, то я всегда ограничивался обсуждением философских предметов и не допускал, чтобы они вступали со мною в беседы по другим предметам. Кальвинисты, лютеране и другие еретики хорошо это понимали, они считали меня философом и видели, что я не соглашаюсь с ними и не касаюсь их мнений. Они скорее предполагали, что у меня нет никакой религии, чем думали, будто я верую в признаваемое ими учение. Они полагали так на основании того, что я, живя в разных странах, не общался с ними по вопросам религии и не присоединялся ни к одной из их религий».

↓

Да, железный аргумент:
«Я прежде, чем о чём-то говорить, всегда знакомлюсь с тем материалом, который лежит в его основе. Но простыни кидать со ссылками принципиально не буду».

)))

Прикинь, как легко жить, уважая только тех, кого знаешь лично.

)))

Ну, разумеется. Ведь японки — не азиаты.

)))

Не знаю.
Мои дачи находятся в идеальном порядке, об остальных судить не берусь.

)))

Да, ну?

)))

)))
Скучно бывает только тем, кому нечем заняться.

Истины посередине тоже не существует, поскольку Истина — она не компромисс.

А супротив теории эволюции выступают только правослабные деятели (кафолики ее давно признали), и всякие креоционисты.
Больше никто.

Стихотворцев — единицы. Стихоплетов — как у дурака фантиков. Аксиома-с.

)))

Не знаю.
Идущему в потемках виднее, что включать.

)))

И что?
Я-то здесь при чем?

)))

Тогда об чем спич?
Я — в частном порядке и в силу своего пофигизма — за дружбу народов (и которые из них генетические близнецы — тоже).
Вы — против.
Но никто из нас двоих не в состоянии что-либо изменить в сложившейся ситуации.

Будем и дальше копья ломать?

)))

Я ж не такой дурак, чтобы бросаться на первую попавшуюся фотографию и предоставлять изображения гражданок с цветными линзами. )))

А вообще, мне эта тема как-то фиолетова, я не адвокат тов. Инбер.

Разве что… У моего прадеда были серые глаза, у деда и отца – тоже. И у меня они такие же.
Других аргументов не имею.

)))

Разумеется, подобное тянется к подобному.
И выживают не самые сильные или умные, а самые приспособленные.
Стукачи приспособились, что им еще желать? Мы — не смогли.

… А не пробовали включить освещение?

)))

Оспидя, да наплевать мне на упомянутую дачу, там всего лишь отдача сыновнего долга.
И у меня есть, где отдыхать на природе без дачно-обывательской тенденции.
Нет необходимости ставить во главу угла оброненное мной по ходу пьесы.

А что касается опыта… Ну, какой тут опыт, когда все в этой жизни – сплошная физиология, давным-давно разложенная по полочкам?
Люди – самые обыкновенные животные, существующие инстинктами, которые они пытаются завуалировать и замаскировать под всякие помпезные составляющие.
Только и всего.

)))

Давай проще.
Какие труды старика Джордано ты прочитал?

)))

А зачем?
Я знаю, что могу и многие люди тоже знают оное — и этого достаточно.

)))

Не знаю. Вопрос нужно адресовать к Вере Инбер.
Но, вообще, серые, зеленые и голубые глаза среди азиатов далеко не редкость.





Мутация, однако.

Хотя мое чадо — специалист по стране восходящего Солнца – сейчас поведал мне, что японцы без ума от цветных глаз: встретив их обладателей, сразу начинают фотографировать оных и бурно радоваться чему-то необычному.

)))

Подождем. Еще не вечер.

)))

Метафизик полагает, что хорошо обучил своих читателей, когда причинил им мигрень.
Пьер-Клод-(прости, хоспидя), Виктор Буаст.

)))

Но ближе к телу.
Разве большинство граждан, включая тебя и меня, не мыслят об своих персонах: мол, мы — победители всех?

Отрицать сие – значит лукавить.

Бесспорно, у некоторых людей имеются выдающиеся способности (бытовые, али еще какие), в которых им найдется очень мало равных. Отбросив ложную скромность, специалисты вполне себе могут заявить, что они уникальны, и это будет истиной.

Но большинство-то мнит о себе невесть что, а на деле все их амбиции оказываются необоснованными, не так ли?

Это закон жизни, поскольку чемпионов много не бывает, в финал выходят единицы.

А которые «сотворчество» и «взаимопомощь» — не понимаю, каким образом они обязаны присутствовать в беседах на заданную тему, среди которых должна родится очередная общеизвестная истина?

)))

Да, пожалуйста.
Особенно с учетом того, что никаких аргументов с твоей стороны приведено не было.

)))

Пантеизм – одна из самых смешных религий: отрицать божественную концепцию бога и назначать богом обожествленную природу – выглядит более, чем забавно. )))

…Лозунги – они, конечно, хорошо, но факты – вещь упрямая, пионерские речевки перед ними – ничто.

Я могу написать куда как не хуже Бунина об том, что Бруно – сумасшедший.
И что?

)))