«Сначала заткни ты свое ебало!»,
«Ебало у тебя, тварь подзаборная, вот его и затыкай, урод!»,
«Однем словом, придурок да и только! Коррэсподент херов!»,
«Иди ты на хуй!».
***
«Прекрасный пятничный вечер. Прохладно, ветрено, пахнет дождем. Вернулась я с работы — усталая, голодная, сил готовить ужин совершенно не было, поэтому я предварительно купила в пекарне свежеиспеченный бурекас. Если кто не знает, что такое бурекас — с удовольствием расскажу. Это такой большой, треугольный пирожок из слоеного теста, начиненный измельченной брынзой, ломтиками свежего огурца, крутого яйца и печеного баклажана. Еще там были листья салата — хасы.
Впрочем, бывают бурекасы маленькие, круглые, полукруглые, квадратные и т.д. С самой разной начинкой.
Но я отвлеклась.
Придя домой, приняв теплый душ, набросив махровый халат и обернув голову пушистым полотенцем, я забросила вожделенный бурекас в микроволновку, капсулу кофе — в кофейную машинку, налила туда же молока и, включив агрегаты, отправилась к телевизору. Сейчас должна была начаться очередная серия «Власика» и я, разложив кресло, предвкушала долгожданный отдых после трудовой недели.
Наконец агрегаты прекратили пыхтеть, я достала мягкий, буквально дышащий бурекас, взяла уже полную чашку кофе со взбитым молоком, устроила все это на поднос и с наслаждением плюхнулась в кресло.
Муж был на рыбалке, сыночек-солдат — на базе, гостей я не ждала, поэтому длинный звонок в дверь, потом, через секунду второй и третий — поверг меня в изумление. С неохотой отставив поднос, я пошла открывать дверь. Жаль, что не посмотрела в глазок — тогда, наверное, и всей этой истории не случилось бы.
На пороге стоял незнакомый мужчина. Он был поразительно похож на сеньора Помидора из знаменитого мультипликационного фильма нашего детства. Мужчина состоял из двух шаров — головы, туловища и приделанных к туловищу пухленьких ручек и ножек. Немолодой, со странной ухмылкой под усами, в мотоциклетном шлеме, нелепом по случаю нашей жары.
— Здравствуйте! — произнес бархатным баритоном незнакомец и, осклабившись, поклонился. — Вы разрешите мне войти?!»,
***
«Я сидела в своем будуаре
И снимала дневной макияж.
Мой дворецкий уже закемарил,
Паж листал каталог от Флоранж.
Лунный глаз мне подмаргивал сонно,
Звездный дождь лил хрустальным огнем,
И худышку-дюймовочку бонну
Целовал гулливер-гувернер.
Расплела я кудрявые косы,
Облачилась в ночной пеньюар,
Вдруг швейцар у дверей загундосил,
А в ответ кто-то матом орал.
Мой дворецкий, накинув ливрею,
Зашагал, не спеша, к воротАм,
А потом, от натуги краснея,
Приволок ( взяв за шкирку) – мадам».
***
«После завтрака муж вызвался помыть посуду и, пока я размышляла о причинах такой приятной неожиданности, он сказал просительно:
— К нам скоро дядя Вова забежит…
— Зачем это? — я была недовольна. Соседа дядю Вову я недолюбливала давно и крепко.
— Я обещал ему настроить планшет… Да он ненадолго. Посидим, покурим, попьем кофе, потом он уйдет…
— Планшет? Да он ведь и смартфон не хотел, орал на всю улицу, что за ним будет Гугл из камеры подсматривать!
— Он уже заклеил глазок в телефоне и в планшете заклеит, — сказал муж примирительно. Дядя Вова был из одного с мужем города, а, значит, нуждался в помощи и покровительстве.
Дядя Вова напоминал мне престарелого мажора и гопника одновременно. В любое время года и суток он был одет в цветастую рубаху и цветастые же шорты, причем, расцветки ужасно дисгармонировали друг с другом. Кроме кричащей манеры одеваться, дядя Вова любил эпатаж во всех его проявлениях. Он постоянно против чего-то протестовал. Против правых, левых, правительства, премьера, профсоюзов, банков, музыки, культуры, театра, песен, радио и телевидения, ортодоксов и светских. Он был возмущен, что русский язык не делают вторым государственным. Он постоянно звонил на русскоязычное радио, перебивал ведущих, бранился и негодовал по разным поводам. В знак протеста прядь его реденьких волос была окрашена в ядовито-желтый цвет, а остальные три волосинки пышно взбиты и зачесаны набок. Несмотря на свои 80 с плюсом, дядя Вова провожал взглядом каждую молодую девушку и отпускал ей вслед сальные шуточки. Или гоготал вслед религиозному еврею, облаченному в средневековый лапсердак, чулки и меховой головной убор невообразимых размеров: «Эй, чучело, дай шапку поносить!»
В Пасху он демонстративно ел хлеб, а в Судный день ездил на своей облезлой «Шкоде».
Меня лично он возмущал тем, что, пристав с какой-нибудь ерундой, он «дискутировал» утомительно-долго, отнимая массу времени и наступая чуть ли не на носки. Я отступаю, сохраняя свое личное, жизненное пространство, он же, размахивая руками и срываясь на визг, мгновенно нарушает дистанцию и почти хватает за пуговицу, чтобы приблизить собеседника к себе еще ближе ( прошу извинить за тавтологию).
Несколько дней назад я наблюдала его поведение в магазинчике нашего «микрорайона». На дверях надпись: «Маска обязательна!» Но все правила — не для дяди Вовы.
Продавец просит:
— ВладимИр! Масиха! ( Владимир, маска!)
Дядя Вова мгновенно свирепеет:
— Кого? Хавальник закрой, марокканское рыло! Сам носи намордник! Скажи спасибо, что я к тебе купить кое-что зашел…
— ВладимИр! Азмин миштара! ( Владимир, я вызову полицию.)
— Ха-ха-ха! — кривляется дядя Вова на манер мальчика-олигофрена.
— Когда-нибудь вам это выйдет боком… оштрафуют на 500 шекелей… — замечаю я философски.
Физиономия дяди Вовы немедленно приобретает цвет отварной свеклы.
— Кого?? Тю! Ёкарный бабай! Ты своему мужику указывать будешь!
Дядя Вова ухарской походкой, приплясывая и напевая: «Поспели вишни в саду у дяди Вани», подходит к прилавку с оливками и разносолами: капустой, солеными огурцами, острыми маленькими перчиками, запускает грязные пальцы в бадью с оливками, кладет одну в рот, выплевывает на пол косточку и торжествующе смотрит на меня. Он знает: связываться с ним — себе дороже.
И вот этого быдловатого дядю моя вторая половина хочет пригласить в дом и настраивать ему планшет»,
***
«Я ждала мужа с ночной смены. И, занимаясь в кухне приготовлением ужина, включила радио, надеясь услышать последние новости. Но вместо новостей зазвучала музыка. Она была такая красивая, щемяще-печальная, что я, заслушавшись, села и забыла про все дела».
***
«Обнаружив отсутствие в холодильнике самых важных продуктов — молока ( с чем кофе пить?), сыра ( с чем сын будет делать тостик утром?), брынзы ( как без нее греческий салат обойдется?), я громогласно объявила мужу:
— Сейчас едем в Мизру!
— В Тив-Таам, — поправил меня муж. Он, правда, расположился на диване со своими удочками, собираясь что-то там плести, вязать, конструировать, но сразу отставил их в сторону. В отличие от меня, мой муж — человек очень легкий на подъем и собирается мгновенно.
Пока я докрашивала второй глаз, он, уже одетый, нетерпеливо гремел ключами от машины».
Однообразие сюжетов псевдо-биографии кассирши говорит о том, что все они выдуманы.
Фишка в том, что те, за кого Орлова тут бьется, тряся коленями, даже не подумают прийти сюда и помочь страдалице.
А, вот, оставалась бы ленинградская алкоголичка нормальным человеком, тогда бы ни одно оскорбление, нанесенное ей на срушке, не осталось без нашего ответа.
На самом деле все просто: здесь у Орловой не срослось насчет «людей-великанов», не получилось по поводу псевдо-истории; ее жалкие потуги представить охоту и рыбалку в виде чего-то садистского – тоже потерпели полное фиаско.
А еще ее перманентная ненависть к М. Пономаревой…
Вот старушка и окрысилась, и тут же стала расходится во мнениях с авторами Домика даже в тех вопросах, в которых была с нами очень и очень солидарна.
Обычная бабская обида пожилой тетки, основанная на ее старческой деменции и врожденном алкоголизме.
О, нетрезвая перебежчица ТП Орлова нарисовалась. )))
Ну-ну… )))
Неужто ее срушный кагал так и не принял за свою, а потрындеть-то пьянице хочется. За фальшивую «правду» повоевать, стравить кого-нибудь друг с другом…
)))
«Сначала заткни ты свое ебало!»,
«Ебало у тебя, тварь подзаборная, вот его и затыкай, урод!»,
«Однем словом, придурок да и только! Коррэсподент херов!»,
«Иди ты на хуй!».
Слова «перманентный» в нем нет.
Отдыхайте.
)))
)))
***
«Прекрасный пятничный вечер. Прохладно, ветрено, пахнет дождем. Вернулась я с работы — усталая, голодная, сил готовить ужин совершенно не было, поэтому я предварительно купила в пекарне свежеиспеченный бурекас. Если кто не знает, что такое бурекас — с удовольствием расскажу. Это такой большой, треугольный пирожок из слоеного теста, начиненный измельченной брынзой, ломтиками свежего огурца, крутого яйца и печеного баклажана. Еще там были листья салата — хасы.
Впрочем, бывают бурекасы маленькие, круглые, полукруглые, квадратные и т.д. С самой разной начинкой.
Но я отвлеклась.
Придя домой, приняв теплый душ, набросив махровый халат и обернув голову пушистым полотенцем, я забросила вожделенный бурекас в микроволновку, капсулу кофе — в кофейную машинку, налила туда же молока и, включив агрегаты, отправилась к телевизору. Сейчас должна была начаться очередная серия «Власика» и я, разложив кресло, предвкушала долгожданный отдых после трудовой недели.
Наконец агрегаты прекратили пыхтеть, я достала мягкий, буквально дышащий бурекас, взяла уже полную чашку кофе со взбитым молоком, устроила все это на поднос и с наслаждением плюхнулась в кресло.
Муж был на рыбалке, сыночек-солдат — на базе, гостей я не ждала, поэтому длинный звонок в дверь, потом, через секунду второй и третий — поверг меня в изумление. С неохотой отставив поднос, я пошла открывать дверь. Жаль, что не посмотрела в глазок — тогда, наверное, и всей этой истории не случилось бы.
На пороге стоял незнакомый мужчина. Он был поразительно похож на сеньора Помидора из знаменитого мультипликационного фильма нашего детства. Мужчина состоял из двух шаров — головы, туловища и приделанных к туловищу пухленьких ручек и ножек. Немолодой, со странной ухмылкой под усами, в мотоциклетном шлеме, нелепом по случаю нашей жары.
— Здравствуйте! — произнес бархатным баритоном незнакомец и, осклабившись, поклонился. — Вы разрешите мне войти?!»,
***
«Я сидела в своем будуаре
И снимала дневной макияж.
Мой дворецкий уже закемарил,
Паж листал каталог от Флоранж.
Лунный глаз мне подмаргивал сонно,
Звездный дождь лил хрустальным огнем,
И худышку-дюймовочку бонну
Целовал гулливер-гувернер.
Расплела я кудрявые косы,
Облачилась в ночной пеньюар,
Вдруг швейцар у дверей загундосил,
А в ответ кто-то матом орал.
Мой дворецкий, накинув ливрею,
Зашагал, не спеша, к воротАм,
А потом, от натуги краснея,
Приволок ( взяв за шкирку) – мадам».
***
«После завтрака муж вызвался помыть посуду и, пока я размышляла о причинах такой приятной неожиданности, он сказал просительно:
— К нам скоро дядя Вова забежит…
— Зачем это? — я была недовольна. Соседа дядю Вову я недолюбливала давно и крепко.
— Я обещал ему настроить планшет… Да он ненадолго. Посидим, покурим, попьем кофе, потом он уйдет…
— Планшет? Да он ведь и смартфон не хотел, орал на всю улицу, что за ним будет Гугл из камеры подсматривать!
— Он уже заклеил глазок в телефоне и в планшете заклеит, — сказал муж примирительно. Дядя Вова был из одного с мужем города, а, значит, нуждался в помощи и покровительстве.
Дядя Вова напоминал мне престарелого мажора и гопника одновременно. В любое время года и суток он был одет в цветастую рубаху и цветастые же шорты, причем, расцветки ужасно дисгармонировали друг с другом. Кроме кричащей манеры одеваться, дядя Вова любил эпатаж во всех его проявлениях. Он постоянно против чего-то протестовал. Против правых, левых, правительства, премьера, профсоюзов, банков, музыки, культуры, театра, песен, радио и телевидения, ортодоксов и светских. Он был возмущен, что русский язык не делают вторым государственным. Он постоянно звонил на русскоязычное радио, перебивал ведущих, бранился и негодовал по разным поводам. В знак протеста прядь его реденьких волос была окрашена в ядовито-желтый цвет, а остальные три волосинки пышно взбиты и зачесаны набок. Несмотря на свои 80 с плюсом, дядя Вова провожал взглядом каждую молодую девушку и отпускал ей вслед сальные шуточки. Или гоготал вслед религиозному еврею, облаченному в средневековый лапсердак, чулки и меховой головной убор невообразимых размеров: «Эй, чучело, дай шапку поносить!»
В Пасху он демонстративно ел хлеб, а в Судный день ездил на своей облезлой «Шкоде».
Меня лично он возмущал тем, что, пристав с какой-нибудь ерундой, он «дискутировал» утомительно-долго, отнимая массу времени и наступая чуть ли не на носки. Я отступаю, сохраняя свое личное, жизненное пространство, он же, размахивая руками и срываясь на визг, мгновенно нарушает дистанцию и почти хватает за пуговицу, чтобы приблизить собеседника к себе еще ближе ( прошу извинить за тавтологию).
Несколько дней назад я наблюдала его поведение в магазинчике нашего «микрорайона». На дверях надпись: «Маска обязательна!» Но все правила — не для дяди Вовы.
Продавец просит:
— ВладимИр! Масиха! ( Владимир, маска!)
Дядя Вова мгновенно свирепеет:
— Кого? Хавальник закрой, марокканское рыло! Сам носи намордник! Скажи спасибо, что я к тебе купить кое-что зашел…
— ВладимИр! Азмин миштара! ( Владимир, я вызову полицию.)
— Ха-ха-ха! — кривляется дядя Вова на манер мальчика-олигофрена.
— Когда-нибудь вам это выйдет боком… оштрафуют на 500 шекелей… — замечаю я философски.
Физиономия дяди Вовы немедленно приобретает цвет отварной свеклы.
— Кого?? Тю! Ёкарный бабай! Ты своему мужику указывать будешь!
Дядя Вова ухарской походкой, приплясывая и напевая: «Поспели вишни в саду у дяди Вани», подходит к прилавку с оливками и разносолами: капустой, солеными огурцами, острыми маленькими перчиками, запускает грязные пальцы в бадью с оливками, кладет одну в рот, выплевывает на пол косточку и торжествующе смотрит на меня. Он знает: связываться с ним — себе дороже.
И вот этого быдловатого дядю моя вторая половина хочет пригласить в дом и настраивать ему планшет»,
***
«Я ждала мужа с ночной смены. И, занимаясь в кухне приготовлением ужина, включила радио, надеясь услышать последние новости. Но вместо новостей зазвучала музыка. Она была такая красивая, щемяще-печальная, что я, заслушавшись, села и забыла про все дела».
***
«Обнаружив отсутствие в холодильнике самых важных продуктов — молока ( с чем кофе пить?), сыра ( с чем сын будет делать тостик утром?), брынзы ( как без нее греческий салат обойдется?), я громогласно объявила мужу:
— Сейчас едем в Мизру!
— В Тив-Таам, — поправил меня муж. Он, правда, расположился на диване со своими удочками, собираясь что-то там плести, вязать, конструировать, но сразу отставил их в сторону. В отличие от меня, мой муж — человек очень легкий на подъем и собирается мгновенно.
Пока я докрашивала второй глаз, он, уже одетый, нетерпеливо гремел ключами от машины».
Однообразие сюжетов псевдо-биографии кассирши говорит о том, что все они выдуманы.
)))
Ну, теперь начнет вставлять его в свою заплетающуюся речь и к месту и ни к месту.
)))
)))
)))
)))
)))
А, вот, оставалась бы ленинградская алкоголичка нормальным человеком, тогда бы ни одно оскорбление, нанесенное ей на срушке, не осталось без нашего ответа.
Но каждый сам выбирает свою судьбу…
)))
)))
)))
А еще ее перманентная ненависть к М. Пономаревой…
Вот старушка и окрысилась, и тут же стала расходится во мнениях с авторами Домика даже в тех вопросах, в которых была с нами очень и очень солидарна.
Обычная бабская обида пожилой тетки, основанная на ее старческой деменции и врожденном алкоголизме.
)))
Это ж нужно было старушке так напиться.
)))
Так что, вперед и с песней.
)))
)))
Так что, ведите себя прилично, а то, ведь, неровен час, зинданом не отделаетесь.
)))
)))
)))
Ну-ну… )))
Неужто ее срушный кагал так и не принял за свою, а потрындеть-то пьянице хочется. За фальшивую «правду» повоевать, стравить кого-нибудь друг с другом…
)))