Вообще-то, у нормального творца в корзину летит 9 из 10 текстов как минимум, потому что публиковать нужно только отборное, только достойное. Это убогие метроманы типа хуйсельниковой или лупоца крайне ценят каждую корявую хуйню, ими высранную, скрупулёзно подсчитывают количество, проставляют нумерацию.
И только нам, талантливым распиздяям, ничего не жалко. Пропал черновик с годными строками? — похуй, ещё напишем. Срушные стукачи аннигилировали очередную страницу со всеми текстами? — похуй, еще напишем.
А если и не напишем — тоже похуй. Ежели в пропавшем есть чего годное — потомки сами найдут, сами откопают, сами восстановят.
Чеснагаваря, за колбасу обидно. Колбаса — вкусная, в отличие от членки, полной говном))))
Но сравнение верное, я тоже вечно вижу жирную тушу в перетяжках, как на её страницу захожу.
Ой, про картину. Это «Фрина перед Ареопагом» — картина французского художника Жана-Леона Жерома, написанная масляными красками на холсте. Хранится в Художественном музее Гамбурга (Hamburger Kunsthalle). Сейчас образ Фрины с картины Жерома широко используется во всем мире как модель для создания парковых скульптур.
А гетера Фрина была, между прочим, эталоном женской красоты и любовницей (но это не точно) самого Праксителя.
Хороший рыб, ябсожрал. Свежепойманная щука — очень вкусная штука, сама я рыбачить не люблю и не умею, но рыбку съесть — это завсегда пожалуйста)))
Правда, здесь, на ДВ, щук не очень-то уважают, привыкли к красной рыбе, совсем зажрались.
А насчёт случайностей так скажу: случайностей не бывает. Однако, не стоит забывать, что после — не значит вследствие)))) Впрочем, в моей жизни полно мистических, необъяснимых случайностей, можно всё записать в сценарий и продать какому-нибудь НВО для сериала в популярном нонеча жанре «мистический реализм»… Правда, я пока не знаю, чем всё это закончится, — планов у меня много, к некоторым я только начинаю подступать.
Например, история про материализацию у меня идеально свадебного платья и идеальных туфель — это как раз такая мистика-ебанистика. Дело в том, что у меня фигура почти как тут, только грудь больше.
Прям значительно больше, поэтому на меня мало какие платья, сшитые по стандартным лекалам, лезут. Если в талии и бёдрах норм — то в груди тесно, если в груди норм — то на талии висит. А если добавить к нестандартным пропорциям ещё и размер обуви 35, то это вообще катастрофа.
Однако, нужно мне платье, новое, с биркой, и нужные мне туфли, тоже новые — у меня материализовались примерно за полгода до того, как я задумала снова выйти замуж. Причём, просто так, забесплатно.
И подарила мне их моя хорошая подружка, по совместительству — дочка моего второго мужа. Она мать-одиночка и в декрете подрабатывала тем, что покупала на Авито всякие-разные вещи, ремонтировала, восстанавливала — и продавала уже гораздо дороже. И как-то она выкупила по смешной цене остатки магазина вечерних и свадебных платьев, какие-то чуть поправила, привела в порядок, какие-то были в идеальном состоянии. Всё постепенно распродала, и платья, и туфли, и аксессуары. Осталось только платье из тафты цвета чайной розы и туфли 35 размера.
Которые лежали у подружки в шкафу и ждали около года, пока я наконец-то разведусь с её отцом. Пару раз подружка предлагала мне просто померить, с шутками, мол, давай устроим тебе фотосессию в свадебном платье, по приколу. Оно, говорит, просто идеально сядет на твою тонкую талию и пышную грудь, я же вижу!
Я отказывалась, отказывалась, а потом — хоба! — и развелась. Я обычно это быстро делаю, не люблю скандалов, драм и прочего соплежуйства. Но, впрочем, это другая история.
Так вот, одним хмурым ноябрьским вечером я, будучи давно уже разведёнкой и снова не одинокой молодой красивой женщиной, приехала в гости к подружке. И она снова начала про платье: примерь да примерь.
— Ну, давай! — Согласилась я.
Платье село как влитое, как будто с меня мерки снимали. Про туфли я тогда ещё не знала, поэтому призадумалась:
— Ох, надо же к нему туфли покупать…
— У тебя какой размер? Тридцать пятый, насколько я помню? — ответила подружка, и полезла на антресоль. И достала оттуда белую обувную коробку:
— На, примеряй.
Туфли тоже сели как влитые, потому что нога тоже сложная, с очень высоким, «балетным» подъёмом.
В общем, платье и туфли я в тот вечер у неё забрала и отвезла в свою маленькую квартирку, повесила в свой маленький шкаф. Про замужество особо тогда ещё не думала, хотя всё логично шло именно к нему.
Через полгода я собиралась в очередной отпуск, снова из Питера на ДВ, в гости к любимому, и, повинуясь какому-то мистическому наитию, запихнула в чемодан и платье, и туфли. Больше не влезло практически ничего, но меня это мало волновало.
А про то, как я вышла замуж за два дня — я уже рассказывала.
Однако, я в восхищении. Что ты потратил столько времени и тимофеевский бред законспектировал. В письменном виде бредни старой алкоголички выглядят еще большей шизофазией, чем устно.
Как можно писать стихи в 13 лет — и при этом не читать Ахматову? Томик Ахматовой — обязательное чтиво всех юных восторженных дев, я тоже была такой. Правда, кроме Ахматовой я читала ещё дофига русских поэтов, начиная с Пушкина — заканчивая Дементьевым. Папа как-то притащил томик, он вечно какие-то книжки домой притаскивал, я канеш накинулась как коршун на свежатинку, прочла один стих, другой, третий… Отложила в сторону и сказала: «Фигня и попсятина, зачем ты это купил?» На следующий день папа принёс мне томик Тарковского. Тут угодил, до сих пор помню наизусть пару стихотворений из него.
Учить стихи наизусть никогда не было для меня мучением, я часто учила их сама для себя, вне школьной программы. Полезно и для памяти, и для развития поэтического слуха и общего развития. Я уверена, что тимоха в 13 лет не только Ахматову не читала — она вообще никаких стихов не читала. Чукча не читатель, чукча писатель.
А ведь школьная юность — это самое благодатное время для удобрения извилин всяким хорошим и правильным искусством, будь то поэзия, или живопись, или музыка. Не просто ж так детишек водят по всяким художественным музеям на экскурсии, и во всех учебниках истории обязательно публикуются на цветных вкладках репродукции значимых полотен того или иного периода в искусстве. И школьная дисциплина, которая раньше называлась «Музыкальное воспитание» — тоже не просто так придумана, а чтобы развить вкус к музыке, начиная с самых основ — с классики. Которая, как известно, вечна. Кто в советской школе слушал Вивальди и Глинку — тот от Моргенштерна и Инстасамки проблюётся. Кто в детстве читал, перечитывал и учил наизусть стихи поэтов Серебряного века — тот проблюётся от стихуёв темофейки.
Про раскулачивание — очень смешно. Сам процесс раскулачивания происходил, как ты верно отметил, только в сельской местности и в 30х годах прошлого века. Громкое слово «раскулачили» недопопадья пафосно использует для описания наезда чёрных риелторов. Никто ж не отрицает, что она пострадала от бандитов, — это факт. Но нам почему-то её совсем не жалко, более того, на почему-то кажется, что всё это злобная темофеиха заслужила. Всем своим предыдущим образом жизни, вертухайским прошлым, рпц-шным оболваниванием бабок и бесконечными потоками говна, исторгающимися из её черного хабалистого рта. И сейчас, кстати, она по-прежнему продолжает в болгарской церкви продавать бабка благодать ничего за настоящие деньги. Вместе с её какбэ мужем-попиком. Ещё и бахвалится этим, видите-ли, какие-то женщины посмели в её личную темофеевскую церковь в брюках прийти!
Ну а самая мякотка, конечно, — это приверженность болгарки теории расовой неполноценности. Только вместо всем понятных и привычных негров, цыган и евреев — у неё какие-то вертуха и палачи. Она пишет: «кровавая гебня народит», пишет про какие-то гены насильников и убийц; замените «кровавую гебню» на негров, цыган или евреев — и что мы получим? — То, что обыватели называют фашизмом, а на самом деле — махровая, древняя, хтоническая ксенофобия.
Мало что осталось в анналах, потому что я крайне небрежно отношусь к своим текстам. А уж тем более — к дразнилкам.
Вот, парочку откопала:
Мусорщик (помнишь такого персонажа?)
Когда хуярит нипадеццке,
Давясь желтушною слюной,
Сей христоцензор б-гомерзский
(Не путать с Аццкой Сцотоной!), —
Его пример другим наука,
И ФГМ тут ни при чём, —
Паеты сруццо кырпычом
В процессе праведнаго стука.
Да будет всякий заебом! —
Идёт борьба добра со злом.
А тут вот про известную нам всем особу, по первым буквам стиха понятно:
топоры свистят, щепки сыплюццо…
и куда бежать? ихде прятаццо?
мама дурсетов в гневе ой страшна
оком щуриццо, зубом цыкает
фсе попадали красны девицы,
ейных тапочек любызаючи…
ейных высеров начетамшися,
взбаламутили мать-избушечку
а в избушечке как пошла молва
ахринели фсе, «дайте две!» кричат,
как ебало в рот маму дурсетов
слово русское, матерщинное
Это примерно 2009-2011 годы, когда я экспериментировала с эрративами и прочей модной олбанцкой хренью.
А вот ещё нашла: песенка про нашу машу
и не нашим, и не вашим эта маша,
точно фюрер в юбке, щёлкает хлыстом.
если не был ты ещё отпидарашен этой машей, —
не волнуйся, и к тебе придут… потом.
навармолят вурдалаки вермишелей,
налингамят лингвистический лагман,
всех, кого укажет маша как мишеней для сношений,
всех задрючат глист, драконя и баран.
предводительница армий клонофилов,
маша машет чорной плетью: вжик да вжик!
только сиськи до сих пор не предъявила, крокодила, —
эх, видать она не баба, а мужик.
глист — это гриня, я его как-то обозвала липким глистом, ушло в народ, гридуся сильно обижалася)))
драконя — это холубой дуракон му-гваер
баран — уже не помню, вроде сирожа ку-курдюков
А я лет 13 назад довольно серьёзно тренировалась на кошках. То есть, на срушных идиотах, эпиграмм на них было написано немало, какие-то удачные, какие-то — так себе. Доставалось от меня многим, тогда вшиво-срушный кагал был чуток побольше. Практически всё было снесено по стуку обиженных.
Но канон эпиграммный я выучила строго, и, в итоге, дошла до того, что эпиграмма — это весьма и весьма сложный жанр, и если хотя бы одна из двадцати взлетит — уже хорошо. И завязала.
Это многих славный путь, дорогая Матильда))) Часто людям, сильно зависимым от мнения окружающих, стрёмно быть самими собой. Особенно когда в соцсетях отовсюду красивая жизнь и успешный успех. Вот и притворяются кем-то другим. Легенда вшивой про сыначку-карзиначку, солдата цахал, вполне работала какое-то время, но неизбежно случилось обострение военного конфликта, и про сыначку она больше ничего нигде не пишет. Хотя раньше чуть ли ни каждый день поминала, мойша то, мойша это, а вот я ему котлетки приготовила, а вот у него друзья приходили… Информацию о войне цахала с Хамасом она берет с новостных израильских сайтов, больше неоткуда.
Любая придуманная жизнь рано или поздно разоблачается.
На самом деле, лупоц решил стать поэтом, позавидовав Аркадию Эйдману. Это же очень просто и легко — стишки слагать, вообще никаких вложений не требует, никаких затрат. На самом деле — нет, но мы не будем раскрывать дуське лупоцевой никаких секретов.
А нулевые годы, особенно первая половина нулевых в рунете — это было время бума сетевой литературы. Появились такие монстры, как, например, библиотека Мошкова lib.ru, с филиалом «Самиздат», Лито «Точка зрения», Термитник, Лит.Культ, Удаффком с Альтерлитом, а не только прушка и срушка. И ещё много чего интересного, на любой вкус, цвет и размер. Бумажные книжки оказались временно в жопе. Для публикации какого угодно говна был нужен только комплюхататор с энторнетом, и всё. Никакой цензуры, никакой предварительной модерации. Зарегался, запублил свои уёбищные стихуи — и всё, ты уже поэт. Никакой работы с издателями (которые тебя обязательно пошлют нах, у них писем от графоманов всех мастей — на отопление пары сёл хватит), никакой редактуры и корректуры, полная анархия.
дуська лупоцева посмотрела на Аркадия, обзавидовалась — и решила, что она тоже так может.
Однако, сетевая популярность приходит далеко не ко всем. Народ-то не обманешь, народ голосует лайками и комментариями. Прочтениями и репостами.
Поначалу лупоц, как рыба об лед, крутился в колесе стипломов и рейхтинговых опальщиков срушки, но старый дед-пердед не мог угнаться за такими гигантами-рецеписами, как гуськов… или кто там ещё был? Кто по двадцать-тридать рецух за час выдавал, как со станка. Возглавить рейхтинг не получилось, значит, нужно было найти какой-то другой способ получить свои пять минут славы…
Так, стоп. Я щас не поняла: когда весь немногочисленный срушный кагал исходил на говно по поводу стишков Мальянца и не стеснялся переходить на личности и всячески Дмитрия обсерать — это нормально, это так и должно быть, это почётно и похвально. И длилась эта вакханалия пару месяцев.
А когда Дмитрий всего лишь намекнул на очевидную графоманию лупоца — сразу же смертельные обиды и вопиющее нарушение всех моральных норм. Нихуёвый такой перекос, да?
В каком удивительном мире живёт лупоц. В этом своём воображаемом мире — он самый талантливый мега-поэт и супер-пупер пародист, всеми уважаемый и обожаемый, наидостойнейший член общества, богатый, знаменитый и красивый, как Аполлон. Или Тимоти Шаламе.
А в мире реальном лупоц — убогий злобный мстительный метроман, ошизевший от старости и нищеты русофоб и стукач, забытый даже собственными детьми, проклинаемый и побиваемый кучей народу.
Хехехе, я начала писать разгромную статью про очередной вшивый высер, но не успела дописать. А теперь уже и не надо. Положу сюда в комментарии, я там интересную историческо-литературоведческую справку накопала.
.
.
.
Съебавшая со срушки на прушку хайфицкая старушка всё ещё тужится и изредка высирает рифмованную поебень. Она ссыт публиковаться на срушке, потому что там кассиршины репутация давно и всем известна, и хуёв в панаму, и залупы на воротник больше попросту некуда складывать.
Не могу не отметить, что вшивая так же стремительно деградирует, как и ейная клиторальная пирдушка болгарка: длинные многобуквия пожирательница тухлых бурекасов осилить не может. Пробавляет краткими порифмушками, как всегда, с уродскими словами собственного изобретения и речевыми ошибками.
Припасть к новому шыдэверу можно здеся: archive.ph/MDhaZ
А мы начнём с матчасти, кака бычно.
Эпиграмма – это очень древний жанр, гораздо древнее, чем необразованная хайфицкая кассирша могла бы себе вообразить, если бы обладала воображением. Эпиграммы придумали ещё в Древней Греции, и поначалу к сатире они не имели никакого отношения. Тогда эпиграммы были всего лишь надписями на надгробных памятниках, на постаментах скульптуры, на чашах, на любом предмете. Чаще всего эпиграммы служили для объяснения, кто, кому, когда и по какому случаю принёс тот или иной дар, воздвиг (или оплатил) ту или иную скульптуру или сооружение. Так что, с точки зрения древнего грека, технически, надпись на Медном всаднике «Петру Первому Екатерина Вторая» — это самая настоящая эпиграмма.
Смысл надписи – в обозначении преемственности правителей. Пётр был первым, а Екатерина – как продолжательница дел его славных – вторая. Не важно, что между «Мин Херцем» и Катькой — промежуток примерно в 37 лет и ажно целых шесть официальных правителей России, главное – широкий жест. Катьке можно было, она с юности отличалась умом и сообразительностью, пиесы писала для домашнего тиятру и с Вольтером по переписке боксировала дискутировала.
Кстати, Катькин сынуля, желая переплюнуть мамашку, перед Инженерным замком поставил другой памятник Петру Алексеевичу, на котором написал «Прадеду правнук». А потом был убит, как известно, табакеркой, в этом своём рыцарском замке, и до сих пор ходит-бродит там ночным приведением.
Ладно, вернёмся в Др. Грецию. Обычная форма тогдашней эпиграммы – это элегический дистих, первая стопа – гекзаметр, вторая – пентаметр. Шестистопная и пятистопная строка, соответственно. Например, вот такой была надгробная эпиграмма павшим спартанцам авторства Сионида Киосского:
Путник, пойди, возвести нашим гражданам в Лакедемоне,
Что, их заветы блюдя, здесь мы костьми полегли.
К I веку до н.э. разнообразных эпиграмм было написано так много, что даже был издан 15-томный сборник, известный как антология Кефалы. В собрание вошли 3696 стихотворений: надгробные, наставительные, описательные, любовные, посвятительные, застольные, сатирические, энигматические и другие эпиграммы.
В римскую эпоху на первое место среди других эпиграмматических типов выдвинулась обличительно-насмешливая, сатирическая эпиграмма. В эпоху Ренессанса жанр эпиграммы получил в Европе распространение в ученом (неолатинском) варианте и в традиционной сатирической разновидности.
Современно понимание эпиграммы блестяще сформулировал Н.Ф. Остолопов в «Словаре древней и новой поэзии», 1821 г.
Две части составляют эпиграмму, принимаемую в нынешнем её значении: одна заключает положение предмета или вещи, произведшей мысль; другая — саму мысль или, так сказать, острое слово, что вместе можно назвать, как и в других творениях, узлом или развязкою.
Согласно общепринятому жаровому канону, у каждой эпиграммы должен быть свой особый композиционный прием, именующийся по-латыни „acumen“ («острóта») и, как правило, помещающийся в финальном стихе или полустишии эпиграммы, – то, что французский неолатинский поэт эпохи Плеяды Марк-Антуан Мюре (1526–1585) называл «укусом пчелы».
Если исходить из смысла метафоры Мюре, то под термином „acumen“ в теории эпиграммы понимается так называемое «заострение» авторской мысли: «Заключительная часть стихотворения содержит остроту, которая неожиданно раскрывает некое новое качество, выходящее из ряда привычных представлений, и таким образом заставляет осмыслить сказанное прежде в совершенно другом свете. Тезис и пояснение к нему, на первый взгляд парадоксальное, обнажают самую суть описываемого явления»
Например, вот как такую остроту использовал Марк Валерий Марциал, известный в Древнем Риме поэт и сочинитель эпиграмм:
Павла в супружницы метит ко мне, а я не желаю, –
Больно стара. Я бы взял, – если б постарше была.
Этот канон строго соблюдался и другими, не менее известными, эпиграммистами.
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.
А.С.Пушкин про графа Воронцова.
Все знают Мишу Козакова,
Всегда отца, всегда вдовца.
Начала много в нем мужского,
Но нет мужского в нем конца.
В.Гафт про актёра М.Козакова.
Если говорить простыми словами, то эпиграмма должна быть:
а) краткой
б) остроумной
с) парадоксальной.
Высранная вшивой кассиршей убогая порифмушка не имеет ничего общего с эпиграммой по всем трём признакам. Ибо вшивое чудовище не имеет ничего общего с человеком.
Я помогала кое-кому публиковать книжки на платформе самиздата Литрес. С Ридеро не работала, мне как-то не очень нравится название, в переводе с итальянского оно означает «я буду смеяться». Для таких клоунесс как недопопадья — самое оно, конечно)))
Про озвучку — это уморительно. Слышала я эту озвучку электронными голосами, это звиздец. Если загнать в такого робота стихуи темофеихи — это же будет невыносимая хрень, потому что боты, как правило, произносят ударения в словах как попало, а у нотахи с ними и без того каша. А самое смешное, что никакой предварительной озвучки не будет. Чтобы пиздграмотные тексты старой алкоголички попали в озвучку роботом, нужно выполнение двух условий: чтобы книжульку купил какой-нибудь подписечник Букмейта, и чтобы этот пиписечник пожелал её послушать, а не почитать.
Вероятность такого события стремится к нулю.
Вот-вот. Солнце русской поэзии Александр Сергеевич рифмовал с ранних лет, а в 15 — уже публиковался. Талант — это такая штука, очевидная. Если он есть — то заметен с детства, и, соответственно, требует развития.
Моё развитие началось по дороге в детский сад. Папа отводил меня туда перед работой, с тех пор я научилась очень быстро ходить, надеюсь, понятно почему))) А чтобы занять мой детский пытливый ум чем-нибудь по дороге, и одновременно избавиться от нытья, папа предлагал мне подбирать рифмы к какому-нибудь слову. Скажет, например, давай подберём рифму к слову «трава», и я изо всех сил старалась:
И т.д., на что хватало детского ума. Да, в четыре года я знала, что такое айва — это такой фрукт, из которого делают вкусное повидло, с которым бабушка пекла пирожки. Продавалось в трёхлитровых банках.
А потом я подбирала рифмы и писала стихи на последних страницах школьных тетрадок. Сейчас мои тексты, особенно на политические темы, папа рассылает своим друзьям по вацапу, гордится: вот моя выдала! во умеет!
И только нам, талантливым распиздяям, ничего не жалко. Пропал черновик с годными строками? — похуй, ещё напишем. Срушные стукачи аннигилировали очередную страницу со всеми текстами? — похуй, еще напишем.
А если и не напишем — тоже похуй. Ежели в пропавшем есть чего годное — потомки сами найдут, сами откопают, сами восстановят.
По ссылке там пустота: stihi.ru/2024/06/19/2854
Как дальше жить?
Но сравнение верное, я тоже вечно вижу жирную тушу в перетяжках, как на её страницу захожу.
А гетера Фрина была, между прочим, эталоном женской красоты и любовницей (но это не точно) самого Праксителя.
Правда, здесь, на ДВ, щук не очень-то уважают, привыкли к красной рыбе,
совсем зажрались.А насчёт случайностей так скажу: случайностей не бывает. Однако, не стоит забывать, что после — не значит вследствие)))) Впрочем, в моей жизни полно мистических, необъяснимых случайностей, можно всё записать в сценарий и продать какому-нибудь НВО для сериала в популярном нонеча жанре «мистический реализм»… Правда, я пока не знаю, чем всё это закончится, — планов у меня много, к некоторым я только начинаю подступать.
Например, история про материализацию у меня идеально свадебного платья и идеальных туфель — это как раз такая мистика-ебанистика. Дело в том, что у меня фигура почти как тут, только грудь больше.
Прям значительно больше, поэтому на меня мало какие платья, сшитые по стандартным лекалам, лезут. Если в талии и бёдрах норм — то в груди тесно, если в груди норм — то на талии висит. А если добавить к нестандартным пропорциям ещё и размер обуви 35, то это вообще катастрофа.
Однако, нужно мне платье, новое, с биркой, и нужные мне туфли, тоже новые — у меня материализовались примерно за полгода до того, как я задумала снова выйти замуж. Причём, просто так, забесплатно.
И подарила мне их моя хорошая подружка, по совместительству — дочка моего второго мужа. Она мать-одиночка и в декрете подрабатывала тем, что покупала на Авито всякие-разные вещи, ремонтировала, восстанавливала — и продавала уже гораздо дороже. И как-то она выкупила по смешной цене остатки магазина вечерних и свадебных платьев, какие-то чуть поправила, привела в порядок, какие-то были в идеальном состоянии. Всё постепенно распродала, и платья, и туфли, и аксессуары. Осталось только платье из тафты цвета чайной розы и туфли 35 размера.
Которые лежали у подружки в шкафу и ждали около года, пока я наконец-то разведусь с её отцом. Пару раз подружка предлагала мне просто померить, с шутками, мол, давай устроим тебе фотосессию в свадебном платье, по приколу. Оно, говорит, просто идеально сядет на твою тонкую талию и пышную грудь, я же вижу!
Я отказывалась, отказывалась, а потом — хоба! — и развелась. Я обычно это быстро делаю, не люблю скандалов, драм и прочего соплежуйства. Но, впрочем, это другая история.
Так вот, одним хмурым ноябрьским вечером я, будучи давно уже разведёнкой и снова не одинокой молодой красивой женщиной, приехала в гости к подружке. И она снова начала про платье: примерь да примерь.
— Ну, давай! — Согласилась я.
Платье село как влитое, как будто с меня мерки снимали. Про туфли я тогда ещё не знала, поэтому призадумалась:
— Ох, надо же к нему туфли покупать…
— У тебя какой размер? Тридцать пятый, насколько я помню? — ответила подружка, и полезла на антресоль. И достала оттуда белую обувную коробку:
— На, примеряй.
Туфли тоже сели как влитые, потому что нога тоже сложная, с очень высоким, «балетным» подъёмом.
В общем, платье и туфли я в тот вечер у неё забрала и отвезла в свою маленькую квартирку, повесила в свой маленький шкаф. Про замужество особо тогда ещё не думала, хотя всё логично шло именно к нему.
Через полгода я собиралась в очередной отпуск, снова из Питера на ДВ, в гости к любимому, и, повинуясь какому-то мистическому наитию, запихнула в чемодан и платье, и туфли. Больше не влезло практически ничего, но меня это мало волновало.
А про то, как я вышла замуж за два дня — я уже рассказывала.
Как можно писать стихи в 13 лет — и при этом не читать Ахматову? Томик Ахматовой — обязательное чтиво всех юных восторженных дев, я тоже была такой. Правда, кроме Ахматовой я читала ещё дофига русских поэтов, начиная с Пушкина — заканчивая Дементьевым. Папа как-то притащил томик, он вечно какие-то книжки домой притаскивал, я канеш накинулась как коршун на свежатинку, прочла один стих, другой, третий… Отложила в сторону и сказала: «Фигня и попсятина, зачем ты это купил?» На следующий день папа принёс мне томик Тарковского. Тут угодил, до сих пор помню наизусть пару стихотворений из него.
Учить стихи наизусть никогда не было для меня мучением, я часто учила их сама для себя, вне школьной программы. Полезно и для памяти, и для развития поэтического слуха и общего развития. Я уверена, что тимоха в 13 лет не только Ахматову не читала — она вообще никаких стихов не читала. Чукча не читатель, чукча писатель.
А ведь школьная юность — это самое благодатное время для удобрения извилин всяким хорошим и правильным искусством, будь то поэзия, или живопись, или музыка. Не просто ж так детишек водят по всяким художественным музеям на экскурсии, и во всех учебниках истории обязательно публикуются на цветных вкладках репродукции значимых полотен того или иного периода в искусстве. И школьная дисциплина, которая раньше называлась «Музыкальное воспитание» — тоже не просто так придумана, а чтобы развить вкус к музыке, начиная с самых основ — с классики. Которая, как известно, вечна. Кто в советской школе слушал Вивальди и Глинку — тот от Моргенштерна и Инстасамки проблюётся. Кто в детстве читал, перечитывал и учил наизусть стихи поэтов Серебряного века — тот проблюётся от стихуёв темофейки.
Про раскулачивание — очень смешно. Сам процесс раскулачивания происходил, как ты верно отметил, только в сельской местности и в 30х годах прошлого века. Громкое слово «раскулачили» недопопадья пафосно использует для описания наезда чёрных риелторов. Никто ж не отрицает, что она пострадала от бандитов, — это факт. Но нам почему-то её совсем не жалко, более того, на почему-то кажется, что всё это злобная темофеиха заслужила. Всем своим предыдущим образом жизни, вертухайским прошлым, рпц-шным оболваниванием бабок и бесконечными потоками говна, исторгающимися из её черного хабалистого рта. И сейчас, кстати, она по-прежнему продолжает в болгарской церкви продавать бабка
благодатьничего за настоящие деньги. Вместе с её какбэ мужем-попиком. Ещё и бахвалится этим, видите-ли, какие-то женщины посмели в её личную темофеевскую церковь в брюках прийти!Ну а самая мякотка, конечно, — это приверженность болгарки теории расовой неполноценности. Только вместо всем понятных и привычных негров, цыган и евреев — у неё какие-то вертуха и палачи. Она пишет: «кровавая гебня народит», пишет про какие-то гены насильников и убийц; замените «кровавую гебню» на негров, цыган или евреев — и что мы получим? — То, что обыватели называют фашизмом, а на самом деле — махровая, древняя, хтоническая ксенофобия.
Вот, парочку откопала:
Мусорщик (помнишь такого персонажа?)
Когда хуярит нипадеццке,
Давясь желтушною слюной,
Сей христоцензор б-гомерзский
(Не путать с Аццкой Сцотоной!), —
Его пример другим наука,
И ФГМ тут ни при чём, —
Паеты сруццо кырпычом
В процессе праведнаго стука.
Да будет всякий заебом! —
Идёт борьба добра со злом.
А тут вот про известную нам всем особу, по первым буквам стиха понятно:
топоры свистят, щепки сыплюццо…
и куда бежать? ихде прятаццо?
мама дурсетов в гневе ой страшна
оком щуриццо, зубом цыкает
фсе попадали красны девицы,
ейных тапочек любызаючи…
ейных высеров начетамшися,
взбаламутили мать-избушечку
а в избушечке как пошла молва
ахринели фсе, «дайте две!» кричат,
как ебало в рот маму дурсетов
слово русское, матерщинное
Это примерно 2009-2011 годы, когда я экспериментировала с эрративами и прочей модной олбанцкой хренью.
А вот ещё нашла: песенка про нашу машу
и не нашим, и не вашим эта маша,
точно фюрер в юбке, щёлкает хлыстом.
если не был ты ещё отпидарашен этой машей, —
не волнуйся, и к тебе придут… потом.
навармолят вурдалаки вермишелей,
налингамят лингвистический лагман,
всех, кого укажет маша как мишеней для сношений,
всех задрючат глист, драконя и баран.
предводительница армий клонофилов,
маша машет чорной плетью: вжик да вжик!
только сиськи до сих пор не предъявила, крокодила, —
эх, видать она не баба, а мужик.
глист — это гриня, я его как-то обозвала липким глистом, ушло в народ, гридуся сильно обижалася)))
драконя — это холубой дуракон му-гваер
баран — уже не помню, вроде сирожа ку-курдюков
Было весело. Но уже не очень актуально.
Но канон эпиграммный я выучила строго, и, в итоге, дошла до того, что эпиграмма — это весьма и весьма сложный жанр, и если хотя бы одна из двадцати взлетит — уже хорошо. И завязала.
Рада видеть, спасибо!
Любая придуманная жизнь рано или поздно разоблачается.
А срушка пусть тонет — не жалко.
stihi.ru/2007/07/26-2206
До сих пор читаю — и ржу.
На самом деле — нет, но мы не будем раскрывать дуське лупоцевой никаких секретов.А нулевые годы, особенно первая половина нулевых в рунете — это было время бума сетевой литературы. Появились такие монстры, как, например, библиотека Мошкова lib.ru, с филиалом «Самиздат», Лито «Точка зрения», Термитник, Лит.Культ, Удаффком с Альтерлитом, а не только прушка и срушка. И ещё много чего интересного, на любой вкус, цвет и размер. Бумажные книжки оказались временно в жопе. Для публикации какого угодно говна был нужен только комплюхататор с энторнетом, и всё. Никакой цензуры, никакой предварительной модерации. Зарегался, запублил свои уёбищные стихуи — и всё, ты уже поэт. Никакой работы с издателями (которые тебя обязательно пошлют нах, у них писем от графоманов всех мастей — на отопление пары сёл хватит), никакой редактуры и корректуры, полная анархия.
дуська лупоцева посмотрела на Аркадия, обзавидовалась — и решила, что она тоже так может.
Однако, сетевая популярность приходит далеко не ко всем. Народ-то не обманешь, народ голосует лайками и комментариями. Прочтениями и репостами.
Поначалу лупоц, как рыба об лед, крутился в колесе стипломов и рейхтинговых опальщиков срушки, но старый дед-пердед не мог угнаться за такими гигантами-рецеписами, как гуськов… или кто там ещё был? Кто по двадцать-тридать рецух за час выдавал, как со станка. Возглавить рейхтинг не получилось, значит, нужно было найти какой-то другой способ получить свои пять минут славы…
А когда Дмитрий всего лишь намекнул на очевидную графоманию лупоца — сразу же смертельные обиды и вопиющее нарушение всех моральных норм. Нихуёвый такой перекос, да?
В каком удивительном мире живёт лупоц. В этом своём воображаемом мире — он самый талантливый мега-поэт и супер-пупер пародист, всеми уважаемый и обожаемый, наидостойнейший член общества, богатый, знаменитый и красивый, как Аполлон. Или Тимоти Шаламе.
А в мире реальном лупоц — убогий злобный мстительный метроман, ошизевший от старости и нищеты русофоб и стукач, забытый даже собственными детьми, проклинаемый и побиваемый кучей народу.
.
.
.
Съебавшая со срушки на прушку хайфицкая старушка всё ещё тужится и изредка высирает рифмованную поебень. Она ссыт публиковаться на срушке, потому что там кассиршины репутация давно и всем известна, и хуёв в панаму, и залупы на воротник больше попросту некуда складывать.
Не могу не отметить, что вшивая так же стремительно деградирует, как и ейная клиторальная пирдушка болгарка: длинные многобуквия пожирательница тухлых бурекасов осилить не может. Пробавляет краткими порифмушками, как всегда, с уродскими словами собственного изобретения и речевыми ошибками.
Припасть к новому шыдэверу можно здеся: archive.ph/MDhaZ
А мы начнём с матчасти, кака бычно.
Эпиграмма – это очень древний жанр, гораздо древнее, чем необразованная хайфицкая кассирша могла бы себе вообразить, если бы обладала воображением. Эпиграммы придумали ещё в Древней Греции, и поначалу к сатире они не имели никакого отношения. Тогда эпиграммы были всего лишь надписями на надгробных памятниках, на постаментах скульптуры, на чашах, на любом предмете. Чаще всего эпиграммы служили для объяснения, кто, кому, когда и по какому случаю принёс тот или иной дар, воздвиг (или оплатил) ту или иную скульптуру или сооружение. Так что, с точки зрения древнего грека, технически, надпись на Медном всаднике «Петру Первому Екатерина Вторая» — это самая настоящая эпиграмма.
Смысл надписи – в обозначении преемственности правителей. Пётр был первым, а Екатерина – как продолжательница дел его славных – вторая. Не важно, что между «Мин Херцем» и Катькой — промежуток примерно в 37 лет и ажно целых шесть официальных правителей России, главное – широкий жест. Катьке можно было, она с юности отличалась умом и сообразительностью, пиесы писала для домашнего тиятру и с Вольтером по переписке боксировала дискутировала.
Кстати, Катькин сынуля, желая переплюнуть мамашку, перед Инженерным замком поставил другой памятник Петру Алексеевичу, на котором написал «Прадеду правнук». А потом был убит, как известно, табакеркой, в этом своём рыцарском замке, и до сих пор ходит-бродит там ночным приведением.
Ладно, вернёмся в Др. Грецию. Обычная форма тогдашней эпиграммы – это элегический дистих, первая стопа – гекзаметр, вторая – пентаметр. Шестистопная и пятистопная строка, соответственно. Например, вот такой была надгробная эпиграмма павшим спартанцам авторства Сионида Киосского:
Путник, пойди, возвести нашим гражданам в Лакедемоне,
Что, их заветы блюдя, здесь мы костьми полегли.
К I веку до н.э. разнообразных эпиграмм было написано так много, что даже был издан 15-томный сборник, известный как антология Кефалы. В собрание вошли 3696 стихотворений: надгробные, наставительные, описательные, любовные, посвятительные, застольные, сатирические, энигматические и другие эпиграммы.
В римскую эпоху на первое место среди других эпиграмматических типов выдвинулась обличительно-насмешливая, сатирическая эпиграмма. В эпоху Ренессанса жанр эпиграммы получил в Европе распространение в ученом (неолатинском) варианте и в традиционной сатирической разновидности.
Современно понимание эпиграммы блестяще сформулировал Н.Ф. Остолопов в «Словаре древней и новой поэзии», 1821 г.
Две части составляют эпиграмму, принимаемую в нынешнем её значении: одна заключает положение предмета или вещи, произведшей мысль; другая — саму мысль или, так сказать, острое слово, что вместе можно назвать, как и в других творениях, узлом или развязкою.
Согласно общепринятому жаровому канону, у каждой эпиграммы должен быть свой особый композиционный прием, именующийся по-латыни „acumen“ («острóта») и, как правило, помещающийся в финальном стихе или полустишии эпиграммы, – то, что французский неолатинский поэт эпохи Плеяды Марк-Антуан Мюре (1526–1585) называл «укусом пчелы».
Если исходить из смысла метафоры Мюре, то под термином „acumen“ в теории эпиграммы понимается так называемое «заострение» авторской мысли: «Заключительная часть стихотворения содержит остроту, которая неожиданно раскрывает некое новое качество, выходящее из ряда привычных представлений, и таким образом заставляет осмыслить сказанное прежде в совершенно другом свете. Тезис и пояснение к нему, на первый взгляд парадоксальное, обнажают самую суть описываемого явления»
Например, вот как такую остроту использовал Марк Валерий Марциал, известный в Древнем Риме поэт и сочинитель эпиграмм:
Павла в супружницы метит ко мне, а я не желаю, –
Больно стара. Я бы взял, – если б постарше была.
Этот канон строго соблюдался и другими, не менее известными, эпиграммистами.
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.
А.С.Пушкин про графа Воронцова.
Все знают Мишу Козакова,
Всегда отца, всегда вдовца.
Начала много в нем мужского,
Но нет мужского в нем конца.
В.Гафт про актёра М.Козакова.
Если говорить простыми словами, то эпиграмма должна быть:
а) краткой
б) остроумной
с) парадоксальной.
Высранная вшивой кассиршей убогая порифмушка не имеет ничего общего с эпиграммой по всем трём признакам. Ибо вшивое чудовище не имеет ничего общего с человеком.
Про озвучку — это уморительно. Слышала я эту озвучку электронными голосами, это звиздец. Если загнать в такого робота стихуи темофеихи — это же будет невыносимая хрень, потому что боты, как правило, произносят ударения в словах как попало, а у нотахи с ними и без того каша. А самое смешное, что никакой предварительной озвучки не будет. Чтобы пиздграмотные тексты старой алкоголички попали в озвучку роботом, нужно выполнение двух условий: чтобы книжульку купил какой-нибудь подписечник Букмейта, и чтобы этот пиписечник пожелал её послушать, а не почитать.
Вероятность такого события стремится к нулю.
Моё развитие началось по дороге в детский сад. Папа отводил меня туда перед работой, с тех пор я научилась очень быстро ходить, надеюсь, понятно почему))) А чтобы занять мой детский пытливый ум чем-нибудь по дороге, и одновременно избавиться от нытья, папа предлагал мне подбирать рифмы к какому-нибудь слову. Скажет, например, давай подберём рифму к слову «трава», и я изо всех сил старалась:
Трава-дрова!
Трава-халва!
Трава-слова!
Трава-айва!
Трава-листва!
И т.д., на что хватало детского ума. Да, в четыре года я знала, что такое айва — это такой фрукт, из которого делают вкусное повидло, с которым бабушка пекла пирожки. Продавалось в трёхлитровых банках.
А потом я подбирала рифмы и писала стихи на последних страницах школьных тетрадок. Сейчас мои тексты, особенно на политические темы, папа рассылает своим друзьям по вацапу, гордится: вот моя выдала! во умеет!
Чему учили с детства, то и умею.