А ты в курсе, что Москва когда-то называлась Кучковым?
Нормальное такое наименование для столицы – город Кучков.
«Кучковские власти», «Кучковский кремаль», «кучковская кольцевая автомобильная дорога», «фабрика «Кучковка»», «закучковцы»…
Следуя иудейской логике сокращения профессий («Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мтф., 18:18)), квалификации, специальности и род деятельности жителей Земли тоже должны сокращаться в соответствии с установками, данными авторами «торы» насчет главного ветхозаветного идола:
Да ну нафик. )))
Тут ни лаской ни пыткой не получится. )))
Помню, в детстве, мы с группой товарищей, вызубрив книги Лео Таксиля, специально ездили в Загорск стебаться над семинаристами. Есно, у нас даже в мыслях не было поставить их на путь истинный. )))
От липца и Вшивой отвернулись многие и многие; если, хотя бы отчасти, в этом есть наша совместная заслуга – уже хорошо.
Но и члены срушного кагала сами виноваты – думали, что им все можно и, сколько не лей грязь на РФ и ее народы, все сойдет с рук. Ан, нет, не сошло.
Вот и остались они на бобах.
Во, точно. )))
Когда я впервые начал читать «Трех мушкетеров» Дюма, то никак не мог понять, почему Тревиль там – «де», «Ла Фер» — тоже «де», даже какой-то «Вард» — и тот «де», но Артаньян – всего лишь «д’»?
«Это из-за того, что он самый младший? — думалось мне, — ну, ничего, подрастет, и также станет «де».
Но с «Тремя мушкетерами все было просто, не то, что с «Илиадой» и «Одиссеей» Гомера Симпсона – там всяких персонажей – вагон и маленькая тележка, хрен запомнишь. Хорошо еще, что родители незадолго до ее прочтения, подарили мне гигантский двухтомник «Мифы народов мира»:
было от чего отталкиваться и где попрактиковаться. )))
А самое смешное произошло у меня с т.н. «Ветхим заветом».
Книга написана дурно, тяжелым слогом, имеет целый вагон противоречий, но самое главное: там столько персонажей — сам черт ногу сломит. И 99,9% из них – выдуманные.
Пришлось попотеть. Спасибо вышеупомянутому Лео Таксилю – помог.
Но зато сейчас – разбуди меня в два часа ночи и спроси: «Кто такой Ванея, сын Иодаев?» или «Кем по профессии была Анна – жена Товита из племени Невфалимова?» — отвечу без запинки.
Оспидя, какие же они глупые – все эти ненавистники Сталина и фанаты Горбачева. Нифига не знают, а все туда же – ноздри раздувать. )))
Почему данные граждане не испытывают неприязни к тому же Наполеону Буанапарте – а ведь он, не хуже Гитлера подмял под себя почти всю Европу, напал на тогдашний РФ, а еще иудеев презирал – пипец как.
А потому, что Наполеон нынче не актуален, обсуждение его личности не вызовет столько бурления говн или, наоборот, радостно-сочувствующих воплей; зато на Сталине можно легко и просто нажиться, особенно в среде определенных личностей.
Что меня еще прикалывает, так это отношение фигурантов к Гитлеру: по его поводу у них полнейшая тишина, а казалось бы.
Чтоб той же Цветоножкиной не сочинить «Тридцатое, апрель», например? Не, нельзя, ведь Гитлер в ее понимании – какая-то мелкая фигня, зато Иосиф Виссарионыч – о-го-го.
Какая такая «гитара на природе, палатка»? )))
Уже сто лет, как я выезжаю подышать кислородом только в места, снабженные канализацией и горячим водоснабжением, ты меня со всякими таборными «бардами» не путай.
А зачем? Мы – да и не только мы – и так знаем, что Вшивая – говно.
Раскрывать глаза ее окружению – бесполезно, там все – сплошь такие же тупые двуличные клуши и/или всякие русофобы, повернутые на своем иудействе.
Состав крафт-чуковской помойки не изменить.
Но зато всегда есть возможность над ней постебаться.
«…Нередко удавалось ему ночевать и на мягких шелковых подушках в гареме какого-нибудь иранского вельможи, который как раз в эту ночь ходил с отрядом стражников по всем чайханам и караван-сараям, разыскивая бродягу и богохульника Ходжу Насреддина, чтобы посадить его на кол… Через решетку окна виднелась узкая полоска неба, бледнели звезды, предутренний ветерок легко и нежно шумел по листве, на подоконнике начинали ворковать и чистить перья веселые горлинки. И Ходжа Насреддин, целуя утомленную красавицу, говорил:
– Пора. Прощай, моя несравненная жемчужина, и не забывай меня.
– Подожди! – отвечала она, смыкая прекрасные руки на его шее. – Разве ты уходишь совсем? Но почему? Послушай, сегодня вечером, когда стемнеет, я опять пришлю за тобой старуху.
– Нет. Я уже давно забыл то время, когда проводил две ночи подряд под одной крышей. Надо ехать, я очень спешу.
– Ехать? Разве у тебя есть какие-нибудь неотложные дела в другом городе? Куда ты собираешься ехать?
– Не знаю. Но уже светает, уже открылись городские ворота и двинулись в путь первые караваны. Ты слышишь – звенят бубенцы верблюдов! Когда до меня доносится этот звук, то словно джины вселяются в мои ноги, и я не могу усидеть на месте!
– Уходи, если так! – сердито говорила красавица, тщетно пытаясь скрыть слезы, блестевшие на ее длинных ресницах. – Но скажи мне хоть свое имя на прощание.
– Ты хочешь знать мое имя? Слушай, ты провела ночь с Ходжой Насреддином! Я – Ходжа Насреддин, возмутитель спокойствия и сеятель раздоров, тот самый, о котором ежедневно кричат глашатаи на всех площадях и базарах, обещая большую награду за его голову. Вчера обещали три тысячи туманов, и я подумал даже – не продать ли мне самому свою собственную голову за такую хорошую цену. Ты смеешься, моя звездочка, ну, дай мне скорее в последний раз твои губы. Если бы я мог, то подарил бы тебе изумруд, но у меня нет изумруда, – возьми вот этот простой белый камешек на память!
Он натягивал свой рваный халат, прожженный во многих местах искрами дорожных костров, и удалялся потихоньку. За дверью громко храпел ленивый, глупый евнух в чалме и мягких туфлях с загнутыми кверху носами – нерадивый страж главного во дворце сокровища, доверенного ему. Дальше, врастяжку на коврах и кошмах, храпели стражники, положив головы на свои обнаженные ятаганы. Ходжа Насреддин прокрадывался на цыпочках мимо, и всегда благополучно, словно бы становился на это время невидимым.
И опять звенела, дымилась белая каменистая дорога под бойкими копытами его ишака. Над миром в синем небе сияло солнце; Ходжа Насреддин мог не щурясь смотреть на него. Росистые поля и бесплодные пустыни, где белеют полузанесенные песком верблюжьи кости, зеленые сады и пенистые реки, хмурые горы и зеленые пастбища, слышали песню Ходжи Насреддина. Он уезжал все дальше и дальше, не оглядываясь назад, не жалея об оставленном и не опасаясь того, что ждет впереди.
А в покинутом городе навсегда оставалась жить память о нем.
Вельможи и муллы бледнели от ярости, слыша его имя; водоносы, погонщики, ткачи, медники и седельники, собираясь по вечерам в чайханах, рассказывали друг другу смешные истории о его приключениях, из которых он всегда выходил победителем; томная красавица в гареме часто смотрела на белый камешек и прятала его в перламутровый ларчик, услышав шаги своего господина.
– Уф! – говорил толстый вельможа и, пыхтя и сопя, начинал стаскивать свой парчовый халат. – Мы все вконец измучились с этим проклятым бродягой Ходжой Насреддином: он возмутил и взбаламутил все государство! Я получил сегодня письмо от моего старинного друга, уважаемого правителя Хорасанской округи. Подумать только – едва этот бродяга Ходжа Насреддин появился в его городе, как сразу же кузнецы перестали платить налоги, а содержатели харчевен отказались бесплатно кормить стражников. Мало того, этот вор, осквернитель ислама и сын греха, осмелился забраться в гарем хорасанского правителя и обесчестить его любимую жену! Поистине, мир еще не видывал подобного преступника! Жалею, что этот презренный оборванец не попытался проникнуть в мой гарем, а то бы его голова давным-давно торчала на шесте посредине главной площади!
Красавица молчала, затаенно улыбалась, – ей было и смешно, и грустно. А дорога все звенела, дымилась под копытами ишака. И звучала песня Ходжи Насреддина. За десять лет он побывал всюду: в Багдаде, Стамбуле и Тегеране, в Бахчисарае, Эчмиадзине и Тбилиси, в Дамаске и Трапезунде, он знал все эти города и еще великое множество других, и везде он оставил по себе память».
Л.П. Соловьев, «Повесть о Ходже Насреддине».
Чой-то «в грустную»?
Все там было хорошо, и у Руслана с Людмилой и у Танюхи – после замужества ставшей княжной – с генералом N.
Не, ну оно и правильно: всякие влюбленности, случившиеся в период полового созревания – заканчиваются ничем, зато чувства, пришедшие в более-менее полноценном возрасте – куда как глубже и основательнее.
Если что, Людмила вышла замуж за Руслана в семнадцать лет и, по меркам средневековой РФ, считалась уже взрослой барышней.
Лирекоф, ах, какой Лирекоф. )))
Между прочим, лепший кореш Пердислава Пердельникова. )))
«Чиновники, однако, ничего не сказали, сослались на неосведомленность. Ну, я поболтал с ними еще и отправился прямо к капитану порта. Поздоровался и объяснился начистоту: меня, мол, один японский адмирал преследует.
– Один? – говорит тот. – Ну, мой дорогой, вам повезло. Я сам от таких адмиралов не знаю, куда деваться, и ничего не могу предпринять. Не приказано ни помогать, ни противодействовать. Чем другим рад служить. Не угодно ли виски с лимонадом? Обедать ко мне пожалуйте, сигару, может быть, выкурите?..».
А.С. Некрасов, «Приключения капитана Врунгеля».
Так что, видишь, у нас с тобой имеется по персональному маньяку.
Предлагаю их засолить и присовокупить в коллекцию к остальным.
)))
Азональной, у зассанного «Мерседеса».)))
А ты в курсе, что Москва когда-то называлась Кучковым?
Нормальное такое наименование для столицы – город Кучков.
«Кучковские власти», «Кучковский кремаль», «кучковская кольцевая автомобильная дорога», «фабрика «Кучковка»», «закучковцы»…
)))
«Кроме этого, Бог и Господь — это не имена, а должности, говоря современным языком — специальности, профессии»©.
Следуя иудейской логике сокращения профессий («Истинно говорю вам: что вы свяжете на земле, то будет связано на небе; и что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Мтф., 18:18)), квалификации, специальности и род деятельности жителей Земли тоже должны сокращаться в соответствии с установками, данными авторами «торы» насчет главного ветхозаветного идола:
асс-затор (ассенизатор),
пр-вец (продавец),
д-ник (дворник),
из-тель (издатель),
кин-сер (кинорежиссер),
их-лог (ихтиолог),
кос-авт (космонавт)
и т.д.
Но как сократить «мастер по ремонту и техническому обслуживанию машинно-тракторного парка» — я, хоть убей, даже не представляю.
)))
Тут ни лаской ни пыткой не получится. )))
Помню, в детстве, мы с группой товарищей, вызубрив книги Лео Таксиля, специально ездили в Загорск стебаться над семинаристами. Есно, у нас даже в мыслях не было поставить их на путь истинный. )))
От липца и Вшивой отвернулись многие и многие; если, хотя бы отчасти, в этом есть наша совместная заслуга – уже хорошо.
Но и члены срушного кагала сами виноваты – думали, что им все можно и, сколько не лей грязь на РФ и ее народы, все сойдет с рук. Ан, нет, не сошло.
Вот и остались они на бобах.
Во, точно. )))
Когда я впервые начал читать «Трех мушкетеров» Дюма, то никак не мог понять, почему Тревиль там – «де», «Ла Фер» — тоже «де», даже какой-то «Вард» — и тот «де», но Артаньян – всего лишь «д’»?
«Это из-за того, что он самый младший? — думалось мне, — ну, ничего, подрастет, и также станет «де».
Но с «Тремя мушкетерами все было просто, не то, что с «Илиадой» и «Одиссеей» Гомера
Симпсона– там всяких персонажей – вагон и маленькая тележка, хрен запомнишь. Хорошо еще, что родители незадолго до ее прочтения, подарили мне гигантский двухтомник «Мифы народов мира»:www.auction-imperia.ru/i/clublot/_DSC8703-19.jpg
было от чего отталкиваться и где попрактиковаться. )))
А самое смешное произошло у меня с т.н. «Ветхим заветом».
Книга написана дурно, тяжелым слогом, имеет целый вагон противоречий, но самое главное: там столько персонажей — сам черт ногу сломит. И 99,9% из них – выдуманные.
Пришлось попотеть. Спасибо вышеупомянутому Лео Таксилю – помог.
Но зато сейчас – разбуди меня в два часа ночи и спроси: «Кто такой Ванея, сын Иодаев?» или «Кем по профессии была Анна – жена Товита из племени Невфалимова?» — отвечу без запинки.
)))
Посмотрел левым глазом:
Посмотрел правым глазом:
Посмотрел обеими глазами:
Надел очки:
все, и никаких фильтров-ластиков.
)))
Оспидя, какие же они глупые – все эти ненавистники Сталина и фанаты Горбачева. Нифига не знают, а все туда же – ноздри раздувать. )))
Почему данные граждане не испытывают неприязни к тому же Наполеону Буанапарте – а ведь он, не хуже Гитлера подмял под себя почти всю Европу, напал на тогдашний РФ, а еще иудеев презирал – пипец как.
А потому, что Наполеон нынче не актуален, обсуждение его личности не вызовет столько бурления говн или, наоборот, радостно-сочувствующих воплей; зато на Сталине можно легко и просто нажиться, особенно в среде определенных личностей.
Что меня еще прикалывает, так это отношение фигурантов к Гитлеру: по его поводу у них полнейшая тишина, а казалось бы.
Чтоб той же Цветоножкиной не сочинить «Тридцатое, апрель», например? Не, нельзя, ведь Гитлер в ее понимании – какая-то мелкая фигня, зато Иосиф Виссарионыч – о-го-го.
)))
«Вопрос на 1000 фунтов. — Жена мужественно ехала целый день.
— И нигде не останавливалась?
Она медленно качнула головой».
Как, «нигде не останавливаясь», «мужественно ехать целый день» и, одновременно, «каждые полчаса ссать под кустами»? )))
А «физиологическое состояние человека» — это совсем, совсем другое.
)))
Уже сто лет, как я выезжаю подышать кислородом только в места, снабженные канализацией и горячим водоснабжением, ты меня со всякими таборными «бардами» не путай.
)))
)))
)))
)))
Раскрывать глаза ее окружению – бесполезно, там все – сплошь такие же тупые двуличные клуши и/или всякие русофобы, повернутые на своем иудействе.
Состав крафт-чуковской помойки не изменить.
Но зато всегда есть возможность над ней постебаться.
)))
)))
«…Нередко удавалось ему ночевать и на мягких шелковых подушках в гареме какого-нибудь иранского вельможи, который как раз в эту ночь ходил с отрядом стражников по всем чайханам и караван-сараям, разыскивая бродягу и богохульника Ходжу Насреддина, чтобы посадить его на кол… Через решетку окна виднелась узкая полоска неба, бледнели звезды, предутренний ветерок легко и нежно шумел по листве, на подоконнике начинали ворковать и чистить перья веселые горлинки. И Ходжа Насреддин, целуя утомленную красавицу, говорил:
– Пора. Прощай, моя несравненная жемчужина, и не забывай меня.
– Подожди! – отвечала она, смыкая прекрасные руки на его шее. – Разве ты уходишь совсем? Но почему? Послушай, сегодня вечером, когда стемнеет, я опять пришлю за тобой старуху.
– Нет. Я уже давно забыл то время, когда проводил две ночи подряд под одной крышей. Надо ехать, я очень спешу.
– Ехать? Разве у тебя есть какие-нибудь неотложные дела в другом городе? Куда ты собираешься ехать?
– Не знаю. Но уже светает, уже открылись городские ворота и двинулись в путь первые караваны. Ты слышишь – звенят бубенцы верблюдов! Когда до меня доносится этот звук, то словно джины вселяются в мои ноги, и я не могу усидеть на месте!
– Уходи, если так! – сердито говорила красавица, тщетно пытаясь скрыть слезы, блестевшие на ее длинных ресницах. – Но скажи мне хоть свое имя на прощание.
– Ты хочешь знать мое имя? Слушай, ты провела ночь с Ходжой Насреддином! Я – Ходжа Насреддин, возмутитель спокойствия и сеятель раздоров, тот самый, о котором ежедневно кричат глашатаи на всех площадях и базарах, обещая большую награду за его голову. Вчера обещали три тысячи туманов, и я подумал даже – не продать ли мне самому свою собственную голову за такую хорошую цену. Ты смеешься, моя звездочка, ну, дай мне скорее в последний раз твои губы. Если бы я мог, то подарил бы тебе изумруд, но у меня нет изумруда, – возьми вот этот простой белый камешек на память!
Он натягивал свой рваный халат, прожженный во многих местах искрами дорожных костров, и удалялся потихоньку. За дверью громко храпел ленивый, глупый евнух в чалме и мягких туфлях с загнутыми кверху носами – нерадивый страж главного во дворце сокровища, доверенного ему. Дальше, врастяжку на коврах и кошмах, храпели стражники, положив головы на свои обнаженные ятаганы. Ходжа Насреддин прокрадывался на цыпочках мимо, и всегда благополучно, словно бы становился на это время невидимым.
И опять звенела, дымилась белая каменистая дорога под бойкими копытами его ишака. Над миром в синем небе сияло солнце; Ходжа Насреддин мог не щурясь смотреть на него. Росистые поля и бесплодные пустыни, где белеют полузанесенные песком верблюжьи кости, зеленые сады и пенистые реки, хмурые горы и зеленые пастбища, слышали песню Ходжи Насреддина. Он уезжал все дальше и дальше, не оглядываясь назад, не жалея об оставленном и не опасаясь того, что ждет впереди.
А в покинутом городе навсегда оставалась жить память о нем.
Вельможи и муллы бледнели от ярости, слыша его имя; водоносы, погонщики, ткачи, медники и седельники, собираясь по вечерам в чайханах, рассказывали друг другу смешные истории о его приключениях, из которых он всегда выходил победителем; томная красавица в гареме часто смотрела на белый камешек и прятала его в перламутровый ларчик, услышав шаги своего господина.
– Уф! – говорил толстый вельможа и, пыхтя и сопя, начинал стаскивать свой парчовый халат. – Мы все вконец измучились с этим проклятым бродягой Ходжой Насреддином: он возмутил и взбаламутил все государство! Я получил сегодня письмо от моего старинного друга, уважаемого правителя Хорасанской округи. Подумать только – едва этот бродяга Ходжа Насреддин появился в его городе, как сразу же кузнецы перестали платить налоги, а содержатели харчевен отказались бесплатно кормить стражников. Мало того, этот вор, осквернитель ислама и сын греха, осмелился забраться в гарем хорасанского правителя и обесчестить его любимую жену! Поистине, мир еще не видывал подобного преступника! Жалею, что этот презренный оборванец не попытался проникнуть в мой гарем, а то бы его голова давным-давно торчала на шесте посредине главной площади!
Красавица молчала, затаенно улыбалась, – ей было и смешно, и грустно. А дорога все звенела, дымилась под копытами ишака. И звучала песня Ходжи Насреддина. За десять лет он побывал всюду: в Багдаде, Стамбуле и Тегеране, в Бахчисарае, Эчмиадзине и Тбилиси, в Дамаске и Трапезунде, он знал все эти города и еще великое множество других, и везде он оставил по себе память».
Л.П. Соловьев, «Повесть о Ходже Насреддине».
)))
P.S. Кто такие «те́бе» и «мо́я»?
)))
)))
Все там было хорошо, и у Руслана с Людмилой и у Танюхи – после замужества ставшей княжной – с генералом N.
Не, ну оно и правильно: всякие влюбленности, случившиеся в период полового созревания – заканчиваются ничем, зато чувства, пришедшие в более-менее полноценном возрасте – куда как глубже и основательнее.
Если что, Людмила вышла замуж за Руслана в семнадцать лет и, по меркам средневековой РФ, считалась уже взрослой барышней.
)))
domstihov.org/love_lyrics/2025/03/14/alisa.html#comment66597
«Ноя́ специалист…».
)))
Между прочим, лепший кореш Пердислава Пердельникова. )))
«Чиновники, однако, ничего не сказали, сослались на неосведомленность. Ну, я поболтал с ними еще и отправился прямо к капитану порта. Поздоровался и объяснился начистоту: меня, мол, один японский адмирал преследует.
– Один? – говорит тот. – Ну, мой дорогой, вам повезло. Я сам от таких адмиралов не знаю, куда деваться, и ничего не могу предпринять. Не приказано ни помогать, ни противодействовать. Чем другим рад служить. Не угодно ли виски с лимонадом? Обедать ко мне пожалуйте, сигару, может быть, выкурите?..».
А.С. Некрасов, «Приключения капитана Врунгеля».
Так что, видишь, у нас с тобой имеется по персональному маньяку.
Предлагаю их засолить и присовокупить в коллекцию к остальным.
)))
Но объясню на пальцах.
Вот это:
явное неумение работать с инструментом «ластик» в графическом редакторе: захвачена большая область, чем нужно.
Отсюда и пузо.
)))