Фома, вместе с тобой смеюсь! У БГ и его компании столько теперь свободного времени, что ностальгируют и в запое запоем читают Ершова про его Погост. Самореклама — блеск!
В модераторской идёт борьба, лихорадит её. Опять Аристократы и Письмо от Воки исчезли.
Аристократы от Корецкой тоже периодически исчезают, но тут же восстанавливаются в первозданном виде.
Фома, пока мы с тобой ля-ля, там вышло уже четвёртое издание Аристократов. На «властью наделённом пальце» уже, наверное, мозоль образовалась.
А открытое письмо Воки гусыне (Корецкой) переживает 7-е издание.
Сначала они захлопнули дверь в Домик и ключ потеряли. Теперь смотрят ехидненько — сколько же людей таки пролезло в Дом? Зато на Прозе для русофобов дверь всегда распахнута и предоставлена полнейшая свобода действий. Вот они и прут туда толпами. При этом за нами они с любопытством подсматривают к замочную скважину.
Я думала, ты такой… солидный мужчина. Зауважала тебя.
А на красные трюселя я бы не пришла — неудобно как-то было для меня, доцента пожизненно. Хотя сейчас вспомнился анекдот в тему из Городка.
Интеллигентная дама (Стоянов) подходит с опросным листом к усачу, который возится у своей машины:
— Можно задать вам один вопрос?
— Можно.
— Как вы относитесь к свободной любви?
— 100 долларов.
— Как можно! Я доцент!
— Не знал. Тогда 400.
— О! А, впрочем, что ханжить? Поехали!
Аристократы от Корецкой тоже периодически исчезают, но тут же восстанавливаются в первозданном виде.
А открытое письмо Воки гусыне (Корецкой) переживает 7-е издание.
А на красные трюселя я бы не пришла — неудобно как-то было для меня, доцента пожизненно. Хотя сейчас вспомнился анекдот в тему из Городка.
Интеллигентная дама (Стоянов) подходит с опросным листом к усачу, который возится у своей машины:
— Можно задать вам один вопрос?
— Можно.
— Как вы относитесь к свободной любви?
— 100 долларов.
— Как можно! Я доцент!
— Не знал. Тогда 400.
— О! А, впрочем, что ханжить? Поехали!