Кое-что насчет иудейского «рабства»

Эпиграфы:

«Вы найдете в евреях лишь невежественный и варварский народ, соединивший в себе искони самую грязную скупость с самым отвратительным суеверием и непобедимейшей ненавистью ко всем народам, которые терпят и обогащают его».
Вольтер, «Философский словарь».

«Безусловно, у каждого свой «пес». «Мой» — уже обгавкал самого Господа Бога, а шавки заливисто ему подтявкивали. Надеюсь, всем им – зачтется».
Вшивая ленка

Очень часто иудеи, требуя к себе особого отношения, жалобно верещат насчет страданий, которым им якобы пришлось пережить на заре развития цивилизованного человечества.
Но так ли оно было на самом деле?
Ан, нет.

И, значится, поехали…

Первое официальное знакомство с Египтом у иудеев началось с путешествия Аврама, в которое его, вместе с ишей, отправил старина Иегова.
Авраму тогда стукнуло семьдесят пять годков, аврамовой жене – шестьдесят пять.
И, во избежание всяких нехорошестей, старичок сказал супруге: «вот, я знаю, что ты женщина, прекрасная видом; и когда египтяне увидят тебя, то скажут: это жена его; и убьют меня, а тебя оставят в живых; скажи же, что ты мне сестра, дабы мне хорошо было ради тебя, и дабы жива была душа моя чрез тебя».
И надо же такому случиться, что старушкой прельстился сам фараон. Вообще, с фараонами в торе полная беда – они поголовно безымянные, или носят имена, неизвестные науке.
Это все равно, что, рассказывая об освоении космоса, всех космонавтов называть лишь «космонавтами»: «космонавт полетел», «космонавт вышел в открытый космос», «космонавт организовал стыковку с другим космонавтом» и т.д.
Бред полнейший.
Ну, так вот, фараон возжелал бабульку и забрал ее в гарем. «И Авраму хорошо было ради ее; и был у него мелкий и крупный скот и ослы, и рабы, и рабыни, и лошаки и верблюды» (Быт., 12:11-16).
Но вдруг у остальных фараоновых жен «запечатались чрева» (Иегова – отличное противозачаточное, если что).
Фараон моментально понял, что это из-за Сары. Он призвал к себе Аврама, мягко пожурил его за обман, вернул прохиндею жену и отпустил на все четыре стороны, даже не подумав отобрать у старика нажитое нечестным путем. Чрева одалисок тут же распечатались…

Следующим в Египте оказался Иосиф — сын жулика Иакова, укравшего первородство у своего брата Исава.
Иосиф задолбал единоутробных братьев толкованиями собственных снов, согласно которым выходило, что он – единственный пуп Земли, а все вокруг – дерьмо.
Братья продали болтуна купцам, шедшим в Египет, а те, соответственно, перепродали его евнуху Потифару («царедворцу фараона, начальнику евнухов»), имевшему жену.
Жена Потифара обвинила Иосифа в попытке изнасилования, и чувак угодил за решетку, откуда был вызволен, чтобы растолковать очередному безымянному фараону его сон.
И так он понравился правителю Египта, что последний сделал Йосика премьер-министром:

«Найдем ли мы такого, как он, человека, в котором был бы дух божий?» После этого, обратясь к Иосифу, он сказал: «Так как бог открыл тебе все сие, то нет столь разумного и мудрого, как ты». При этом он дал ему свой перстень, одел его в виссонные одежды, возложил ему на шею золотую цепь, велел везти его в своей колеснице и возглашать: «Преклоняйтесь». «И поставил его над всею землею египетскою» (Быт., 41:38-43), однако сам фараон почему-то не стал иудеем…

Тем временем евнух Потифар из начальника над евнухами превратился в начальника телохранителей, а потом в главного жреца города Илиополя, и успел заделать себе дочь, на которой наш Иосиф женился.

Понятное дело: все оно – чушь и враки, но поехали дальше.

Премьер-министр переменил имя на «Цафнаф-панеах» и объявил фараону, что Египет ждет семь лет изобилия, а затем семь лет голода.
В изобильные годы он насобирал в своих закромах тонны зерна и консервов, а в голодные годы стал их менять у народонаселения сначала на драгметаллы, затем на скот (интересно, как домашние животные выжили в неурожай?), затем на частную собственность в виде земли и домов, став самым богатым человеком в стране, да и, пожалуй, во всем мире того периода.
А потом помер, прожив сто сорок семь лет.

Естественно, ни в одном историческом документа ни про какого Иосифа-«Цафнаф-панеаха» не говориться ни слова.

Но, тем не менее, выдуманный персонаж, еще будучи живым и при должности, вызвал из пустыни шестьдесят шесть родственников, поселил их в Египте, дал землю, денег и прочие материальные блага.

За четыреста тридцать лет («времени же, в которое сыны Израилевы обитали в Египте, было четыреста тридцать лет» (Исх., 12:40)), родственники оперативно размножились до трех миллионов человек.

«И сказал [Египетский царь] народу своему: Давай перехитрим его, чтобы он не размножался; иначе, когда случится война, присоединится и он к неприятелям нашим, и будет воевать против нас, и выйдет из страны» (Шмот, 1:9,10).
«И поставили над ним [еврейским народом] начальников работ, чтобы изнуряли его тяжкими работами. И он построил города запасов для Паро: Питом и Раамсэйс» (Шмот, 1:11).
«И поработили Египтяне сынов Исраэйлевых тяжкой работою. И делали жизнь их горькую трудом тяжелым над глиною и кирпичами и всяким трудом в поле, всякою работою, к которой принуждали их с жестокостью» (Шмот, 1:13-14).

По сути, мысли фараона насчет иудеев были верны: «когда случится война, присоединится и он к неприятелям нашим, и будет воевать против нас, и выйдет из страны», но получается, что богоизбранный народ трудился на строительной ниве, а наукой доказано, что рабов в древнем Египте в строительстве не использовали – не доверяли, — только вольнонаемных работников.

Именно по этой причине очередной безымянный египетский фараон приказал убивать новорожденных еврейских мальчиков.

Представьте себе: все население тогдашнего Египта состояло из шести миллионов налогоплательщиков, три миллиона из которых были «рабами»-иудеями, имевшими «восемьсот тысяч мужей, способных носить оружие».

Численность египетской армии того периода точно неизвестна.
Но она представляла сбой структуру, состоящую из пяти-максимум-десяти тысяч воинов.
Потому что историческая экономика – наука такая-с…

Очередной бред жидо-сивой кобылы, да.

И ходили сотрудники египетской полиции, и убивали новорожденных мальчиков-иудеев. А одна левитка, разродившись ребенком мужского пола, решила его спасти, отправив в плавь по Нилу в специальной корзинке.
Интересно, что у нее уже был недавно рожденный сын – Аарон, которого никто убивать и не подумал («Моисей был восьмидесяти, а Аарон восьмидесяти трех лет». (Исх., 7:7)).
А младшему – Моисею – не повезло.
Хотя, это как сказать. Плыл он, плыл в корзинке, и тут на него наткнулась дочь фараона, которая, специально по случаю, прибыла за сто километров от столицы, чтобы искупаться в реке, кишащей крокодилами и бегемотами.
Она обнаружила контейнер с младенцем и передала последнего матери Моисея, неизвестно с какого перепугу случайно оказавшейся рядом.
Правда, Моисеем товарищ стал позже, когда дочь фараона договорилась со своим отцом, что мальчик будет жить во дворце.
Спасенный вырос, начал работать шутом, женился на эфиопке Сепфоре, родил детей, убил египтянина, сбежал заграницу вместе с семьей, встретился с Иеговой, представшим перед беглецом в виде горящего куста, и получил инструкции по вызволению иудеев из египетского рабства:

«И сказал [Бог]: Я буду с тобою, и вот тебе знамение, что Я послал тебя: когда ты выведешь народ [Мой] из Египта, вы совершите служение Богу на этой горе.
И сказал Моисей Богу: вот, я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им?
Бог сказал Моисею: Я есмь Сущий. И сказал: так скажи сынам Израилевым: Сущий [Иегова] послал меня к вам.
И сказал еще Бог Моисею: так скажи сынам Израилевым: Господь, Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова послал меня к вам. Вот имя Мое на веки, и памятование о Мне из рода в род.
Пойди, собери старейшин [сынов] Израилевых и скажи им: Господь, Бог отцов ваших, явился мне, Бог Авраама, [Бог] Исаака и [Бог] Иакова, и сказал: Я посетил вас и увидел, что делается с вами в Египте.
И сказал: Я выведу вас от угнетения Египетского в землю Хананеев, Хеттеев, Аморреев, Ферезеев, [Гергесеев,] Евеев и Иевусеев, в землю, где течет молоко и мед.
И они послушают голоса твоего, и пойдешь ты и старейшины Израилевы к [фараону] царю Египетскому, и скажете ему: Господь, Бог Евреев, призвал нас; и так отпусти нас в пустыню, на три дня пути, чтобы принести жертву Господу, Богу нашему.
Но Я знаю, что [фараон] царь Египетский не позволит вам идти, если не принудить его рукою крепкою; и простру руку Мою и поражу Египет всеми чудесами Моими, которые сделаю среди его; и после того он отпустит вас.
И дам народу сему милость в глазах Египтян; и когда пойдете, то пойдете не с пустыми руками:
каждая женщина выпросит у соседки своей и у живущей в доме ее вещей серебряных и вещей золотых, и одежд, и вы нарядите ими и сыновей ваших и дочерей ваших, и оберете Египтян» (Исх., 3:12-22).

Обратите внимание: «Я посетил вас и увидел, что делается с вами в Египте.
И сказал: Я выведу вас от угнетения Египетского в землю Хананеев, Хеттеев, Аморреев, Ферезеев, [Гергесеев,] Евеев и Иевусеев, в землю, где течет молоко и мед».
Получается, что Иегова – бох иудеев – на четыреста тридцать лет забыл про «свой народ» и не знал: что с ним твориться.
Фига се, «всевидящий бох». )))
А его обещание насчет «земли, где течет молоко и мед», оказалось очередным божественным враньем.

Ну и, фортель: «и дам народу сему милость в глазах Египтян; и когда пойдете, то пойдете не с пустыми руками: каждая женщина выпросит у соседки своей и у живущей в доме ее вещей серебряных и вещей золотых, и одежд, и вы нарядите ими и сыновей ваших и дочерей ваших, и оберете Египтян»

— уже давно стал классикой жанра лжи: получается, что «рабы»-иудеи жили по соседству с хозяевами-египтянами, а сами хозяева-египтяне проживали в домах «рабов»-иудеев. Но этого не могло быть хотя бы по той причине, что иудеи обитали на отдельной территории – «земле Гесем», выделенной им еще Иосифом: «Если фараон призовет вас и скажет: какое занятие ваше?
то вы скажите: мы, рабы твои, скотоводами были от юности нашей доныне, и мы и отцы наши, чтобы вас поселили в земле Гесем. Ибо мерзость для Египтян всякий пастух овец» (Быт., 46:34).

Моисей ответил, что «я-де косноязычный заика», тогда Иегова объявил: за тебя будет говорить брат твой Аарон.
Не прошло и дня, как Иегова почему-то захотел убить Моисея, но жена страдальца оперативно отреагировала: моментом сделала обрезание своему сыну и бросила препуций прямо в рожу иудейскому богу. Тот успокоился и больше не приставал.

Потом Моисей, как к себе домой, пришел к очередному фараону (предыдущий, типа, помер), никто не спросил с иудея за убийство египтянина, а запросто допустили к правящей особе, и начал требовать: «Отпусти весь народ мой на три дня в пустыню поклониться Иегове, угостить нашего бога жареным барашком».
Фараон ответил: «Мойша, да ты ебнутый, наверное. Три миллиона человек, какие «три дня», вы только собираться полгода будете. Идите работайте, займитесь делом – изготовьте мне «урочное число кирпичей», но солому для них в этот раз не получите, сами ее соберете».
Были там всякие разные незначительные «бла-бла-бла», но в конце концов Моисей начал показывать чудеса:

обратил воды Нила в кровь,
организовал нашествие жаб
и массовый прилет мошек и песьих мух,
умертвил весь скот («лошадей, ослов, верблюдов, быков и овец египтян»),
заразил «всех египтян вместе с их скотом язвами и воспалениями с нарывами»,
наколдовал природные катаклизмы в виде «ураганов, града и огня», уничтоживших «все посевы и всю растительность по всей земле египетской»
затем обеспечил массовый «налет саранчи» с целью уничтожения уже уничтоженных градом посевов «и всю траву земную [и все плоды древесные], все, что уцелело от града» (Исх., 10:12).

Иегова, довеском, сделал еще одно: устроил тьму по всей стране.
Интересно, что вся эта байда не коснулась «земли Гесем» — места, где обитало три миллиона рабов-иудеев вместе со своим персональным скотом и соседями-египтянами.
Скот у рабов, делающих кирпичи? Ну-ну. )))

Естественно, такого рода события снова не зарегистрированы ни в одном историческом документе, хотя египтяне были народом-бюрократом, записывали все-все, даже информацию о самых маломальских проишествиях. Впрочем, и у остальных народов тоже нет ни одного свидетельства о случившимся в Египте. А, казалось бы: явления столь могучего масштаба…

Иегова и Моисей старались зря – несмотря на всю произведенную фигню, фараон не проникся и не отпустил иудеев на «трехдневную молитву».

И тогда иудейский божок в отчаянии заявил Моисею: «в полночь Я пройду посреди Египта, и умрет всякий первенец в земле Египетской от первенца фараона, который сидит на престоле своем, до первенца рабыни, которая при жерновах, и все первородное из скота; и будет вопль великий по всей земле Египетской, какого не бывало и какого не будет более; у всех же сынов Израилевых ни на человека, ни на скот не пошевелит пес языком своим, дабы вы знали, какое различие делает Господь между Египтянами и между Израильтянами» (Исх., 11:5-7).
Но, чтобы не перепутать иудейских первенцев с египетскими, гаспоть повелел передать иудеям: в каждой семье зарезать по барану и «пусть возьмут от крови его и помажут на обоих косяках и на перекладине дверей в домах, где будут есть его» (Исх., 12:7).
Офигенные «рабы»: имеют персональные отары, дома с дверями… ))) Те самые дома, в которых проживают их хозяева-египтяне. )))

«В полночь Господь поразил всех первенцев в земле Египетской, от первенца фараона, сидевшего на престоле своем, до первенца узника, находившегося в темнице, и все первородное из скота.
И встал фараон ночью сам и все рабы его и весь Египет; и сделался великий вопль [во всей земле] Египетской, ибо не было дома, где не было бы мертвеца» (Исх., 12:29-30).

Так появился иудейские праздник «Пасха» («Пейсах»), посвященный личному убийству Иеговой всех первенцев египетских.

«Первенцы» — это вообще все, рожденные первыми, а не только маленькие дети. Т.е., процентов пятьдесят египтян было уничтожено. Иудеев при этом как было, так и осталось – три миллиона.
Что помешало им стать национальным большинством в Египте – ХЗ.
Вопросов, конечно, до фига и больше, особенно про неубиваемый скот, но к нему я еще вернусь.

«И сказал Господь Моисею… внуши народу [тайно], чтобы каждый у ближнего своего и каждая женщина у ближней своей выпросили вещей серебряных и вещей золотых [и одежд].
И дал Господь милость народу [Своему] в глазах Египтян, [и они давали ему;] да и Моисей был весьма велик в земле Египетской, в глазах [фараона и] рабов фараоновых и в глазах [всего] народа» (Исх., 11:1-3)).

«И сделали сыны израилевы по слову Моисея и просили у египтян вещей серебряных и вещей золотых и одежд. Господь же дал милость народу (своему) в глазах египтян: и они давали ему, и обобрал он египтян» (Исх., 12:35-36).

Очень значимый фрагмент, показывающий, как рабы-иудейки откровенно наебали хозяек-египтянок при помощи своего божка…
Чушь собачья, ну да ладно.

Расстроенный фараон сказал Моисею: «Ты и твой бох меня достали, забирай своих и пиздуй отсюда нахуй на свою молитву».

И пошли иудеи в пустыню…

«Когда же фараон отпустил народ, Бог не повел его по дороге земли Филистимской, потому что она близка; ибо сказал Бог: чтобы не раскаялся народ, увидев войну, и не возвратился в Египет.
И обвел Бог народ дорогою пустынною к Чермному морю. И вышли сыны Израилевы вооруженные из земли Египетской» (Исх., 13:17-18).

«Вооруженные», блядь. ))) Рабы. ))) И где они взяли мечи-пулеметы, строитель-скотоводы? )))

Заведующий кафедрой классических и семитских языков и литературы в Университете Джорджа Вашингтона, профессор древней истории, археологии и антропологии доктор Эрик Клайн, рассчитал, что три миллиона иудеев, шествующих в пустыню, «представляли бы собой колонну длиной 240 километров, если бы они шли по десять человек в ряд… трем миллионам человек и их скоту потребовалось бы 1500 тонн продовольствия, 42 миллиона литров воды и 4000 тонн древесины для топлива в день… Расположившись лагерем, такое количество людей заняло бы около 65 квадратных километров».

Таким составом, включая тысячи присоединившихся бродяг, иудеи сорок лет шарились по Синайскому полуострову, размер которого 61000 км².
Обоссаться про войну. )))

Но это «случилось» немного позже, а пока «возвещено было царю Египетскому, что народ бежал; и обратилось сердце фараона и рабов его против народа сего, и они сказали: что это мы сделали? зачем отпустили Израильтян, чтобы они не работали нам?
[Фараон] запряг колесницу свою и народ свой взял с собою;
и взял шестьсот колесниц отборных и все колесницы Египетские, и начальников над всеми ими.
И ожесточил Господь сердце фараона, царя Египетского [и рабов его], и он погнался за сынами Израилевыми; сыны же Израилевы шли под рукою высокою.
И погнались за ними Египтяне, и все кони с колесницами фараона, и всадники, и все войско его, и настигли их расположившихся у моря, при Пи-Гахирофе пред Ваал-Цефоном» (Исх., 14:5-9).

Дальше всем известно: «раскинулось море широко», единовременно пропустило иудейскую «колонну длиной 240 километров», а потом сомкнулось и утопило войско фараона:

«И вода возвратилась и покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова, вошедших за ними в море; не осталось ни одного из них» (Исх., 14:29).

Как совершенно справедливо заметил Давид Найдис, кони египтян были бессмертными, хотя все они вымерли еще во время забав Иеговы с египетским народом:

«Вот, рука Господня будет на скоте твоем, который в поле, на конях, на ослах, на верблюдах, на волах и овцах; будет моровая язва весьма тяжкая. И сделал это Господь на другой день, и вымер весь скот египетский; из скота же сынов Израилевых не умерло ничего» (Исх., 9:3-6),

«Они взяли пепла из печи, и предстали пред лице фараона. Моисей бросил его к небу, и сделалось воспаление с нарывами на людях и на скоте» (Исх., 9:10),

«Итак, пошли собрать стада твои и все, что есть у тебя в поле; на всех людей и скот, которые останутся в поле и не соберутся в домы, падет град, и они умрут. И побил град по всей земле египетской все, что было в поле, от человека до скота» (Исх., 9:19-25),

«В полночь Господь поразил всех первенцев на земле египетской и все первородное от скота» (Исх., 12:29).

Затем самовозрождающиеся кони оказываются впряженными в «колесницы фараона» и в последний раз гибнут вместе с его армией среди морских вод.

За четыреста с хуем лет иудеи не вобрали в себя ничего египетского, что весьма и весьма странно – при раскопках на жалких стоянках малочисленных иудейских племен в пустынях не обнаружено никаких следов египетской культуры – ни материальной, никакой. Языкового заимствования тоже не наблюдается, а оно должно было быть. И культурное отсутствует напрочь, взять ту же керамику.

Промежуточный вывод:

никакого пребывания иудеев в Египте не было.
Обездоленные бандитские шайки, обитающие в окружении цивилизованных людей, сочинили байку о своем бытие в чужой стране и выходе из нее.
Но сочинители были настолько глупы, что наплели всякой чуши, не имеющей под собой никакого реального основания.

Единственное время, когда иудеи, как бы, «оказались в рабстве», так это случилось при захвате вавилонским правителем Набу-кудурри-уцуром Вторым всего Синайского полуострова.
Фишка еще вот в чем. Иудеи присвоили Набу-кудурри-уцуру имя «Навуходоносор», с тех пор так и повелось его называть, хотя оно в корне неправильно. Никто же не величает Ленина «Путумом», ведь необходимо соблюдать хоть какую-то историческую достоверность.

Так вот, Набу-кудурри-уцур угандошил все, что мог, остальное покорил.
К тому времени Иерусалим существовал в виде небольшого поселка городского типа (ПГТ), со своим правителем. Вавилонский владыка быстро смял сопротивление микроскопических иудейских племен, взял в заложники тамошнего главного вождя Иехонию «со чадами и домочадцами», представителей знати, и вывез в Месопотамию сколько-то там ремесленников, остальных иудеев оставил на местах. Но иудеи не успокоились, подняли восстание и тогда Набу-кудурри-уцур вернулся, разрушил Иерусалим, особо буйных расстрелял, на этом дело и закончилось.
Оставшиеся были обложены стандартным налогом, и никакой массовой депортации не было и не предвиделось. Цепей и ошейников никто не носил, каждый занимался своим делом.
Через семьдесят лет персидский правитель Кир II Великий захватил Месопотамию и, помимо всего прочего, разрешил потомкам иудеев-заложников вернуться к себе в пустыню. Но те отреагировали вяло – нафига им нужно было уходить из места, приятного во всех отношениях, куда-то в неведомые дали с хреновым климатом.

Вот это – историческая истина, она подтверждена многими научными фактами.

Все остальное – иудейский бред.
Вы можете, например, себе представить, что вышеупомянутый правитель Вавилона Набу-кудурри-уцур, по велению иудейского божка, превратился в животное:

«Еще речь сия была в устах царя, как был с неба голос: «тебе говорят, царь Навуходоносор: царство отошло от тебя! И отлучат тебя от людей, и будет обитание твое с полевыми зверями; травою будут кормить тебя, как вола, и семь времен пройдут над тобою, доколе познаешь, что Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет!» Тотчас и исполнилось это слово над Навуходоносором, и отлучен он был от людей, ел траву, как вол, и орошалось тело его росою небесною, так что волосы у него выросли как у льва, и ногти у него – как у птицы» (Дан., 4, 28-30)?

Я – нет.

Что веселая вдова Иудифь, во время осады войсками Набу-кудурри-уцура неизвестного науке города Ветилуя, проникла в стан вражеской армии и, совершая половой акт с вымышленным вавилонским военачальником Олоферном, отрезала ему голову, с коей, пройдя незамеченной сотни армейских постов, вернулась в город, в результате чего вавилонская армия ушла из-под Ветилуя?

Там до фига всякого разного, включая рассказ про никогда не существовавшего «царя Валтасара», про выдуманного несъеденного голодными львами некоего Даниила, выполнявшего при Кире Втором обязанности (и снова!) премьер-министра, но больше всего мне нравится мой любимый «пророк» Иезекииль, который, во искупление «грехов царства израильского» «пролежал 390 дней на левом боку, а затем 40 дней на правом боку». Однозначно, товарищ принадлежал к иудейской «знати», оказавшейся среди заложников, поэтому, лишенный былого величия, страдал выше крыши, которая у него окончательно съехала.

Иезекииль, употребив запрещенные твещества, оставил нам описание ангелов и самого Иеговы:

«И я видел, и вот, бурный ветер шел от севера, великое облако и клубящийся огонь, и сияние вокруг него,
а из средины его как бы свет пламени из средины огня; и из средины его видно было подобие четырех животных, – и таков был вид их: облик их был, как у человека;
и у каждого четыре лица, и у каждого из них четыре крыла;
а ноги их – ноги прямые, и ступни ног их – как ступня ноги у тельца, и сверкали, как блестящая медь, (и крылья их легкие).
И руки человеческие были под крыльями их, на четырех сторонах их;
и лица у них и крылья у них – у всех четырех; крылья их соприкасались одно к другому; во время шествия своего они не оборачивались, а шли каждое по направлению лица своего.
Подобие лиц их – лице человека и лице льва с правой стороны у всех их четырех; а с левой стороны лице тельца у всех четырех и лице орла у всех четырех.
И лица их и крылья их сверху были разделены, но у каждого два крыла соприкасались одно к другому, а два покрывали тела их.
И шли они, каждое в ту сторону, которая пред лицем его; куда дух хотел идти, туда и шли; во время шествия своего не оборачивались.
И вид этих животных был как вид горящих углей, как вид лампад; огонь ходил между животными, и сияние от огня и молния исходила из огня.
И животные быстро двигались туда и сюда, как сверкает молния.
И смотрел я на животных, и вот, на земле подле этих животных по одному колесу перед четырьмя лицами их.
Вид колес и устроение их – как вид топаза, и подобие у всех четырех одно; и по виду их и по устроению их казалось, будто колесо находилось в колесе.
Когда они шли, шли на четыре свои стороны; во время шествия не оборачивались.
А ободья их – высоки и страшны были они; ободья их у всех четырех вокруг полны были глаз.
И когда шли животные, шли и колеса подле них; а когда животные поднимались от земли, тогда поднимались и колеса.
Куда дух хотел идти, туда шли и они; куда бы ни пошел дух, и колеса поднимались наравне с ними, ибо дух животных был в колесах.
Когда шли те, шли и они; и когда те стояли, стояли и они; и когда те поднимались от земли, тогда наравне с ними поднимались и колеса, ибо дух животных был в колесах.
Над головами животных было подобие свода, как вид изумительного кристалла, простертого сверху над головами их.
А под сводом простирались крылья их прямо одно к другому, и у каждого были два крыла, которые покрывали их, у каждого два крыла покрывали тела их.
И когда они шли, я слышал шум крыльев их, как бы шум многих вод, как бы глас Всемогущего, сильный шум, как бы шум в воинском стане; а когда они останавливались, опускали крылья свои.
И голос был со свода, который над головами их; когда они останавливались, тогда опускали крылья свои.
А над сводом, который над головами их, было подобие престола по виду как бы из камня сапфира; а над подобием престола было как бы подобие человека вверху на нем.
И видел я как бы пылающий металл, как бы вид огня внутри него вокруг; от вида чресл его и выше и от вида чресл его и ниже я видел как бы некий огонь, и сияние было вокруг него.
В каком виде бывает радуга на облаках во время дождя, такой вид имело это сияние кругом» (Иез., 1:4-28)

Более того, Иегова посоветовал Иезекиилю жрать хлеб с человеческим говном:

«Ешь, как ячменные лепешки, и пеки их… на человеческом кале» (Иез., 4:12).

Но потом бох иудеев смилостивился и заменил человечье говно на коровье:

«И сказал он мне: вот, я дозволяю тебе, вместо человеческого кала, коровий помет, и на нем приготовляй хлеб твой»» (Иез., 4:15).

Интересно, Иезекииль почувствовал разницу во вкусе? )))

«Рабство» иудеев было лайтовым, и даже не рабством вовсе, а самой обычной сменой власти при неизменных остальных составляющих. Но уже тогда извечные нытики представили это дело в гипертрофированном виде, начали скулить и жаловаться на свое якобы совсем хреновое бытие.
Ихние «пророки» особенно зверствовали, объявив, что все беды случились только потому, что иудеи отошли от веры в Иегову, и он их таким образом наказал.
Иезекииль описывает иудеев, работающих на благо персидского государства, в виде озабоченных блядей:

«И было ко мне слово Господне: сын человеческий! были две женщины, дочери одной матери, и блудили они в Египте, блудили в своей молодости; там измяты груди их, и там растлили девственные сосцы их.
Имена им: большой – Огола, а сестре ее – Оголива. И были они Моими, и рождали сыновей и дочерей; и именовались – Огола Самариею, а Оголива Иерусалимом.
И стала Огола блудить от Меня и пристрастилась к своим любовникам, к Ассириянам, к соседям своим… когда же она явно предалась блудодеяниям своим и открыла наготу свою, тогда и от нее отвратилась душа моя, как отвратилась душа моя от сестры ее, И она умножала блудодеяния свои, вспоминая дни молодости своей, когда блудила в земле египетской; и пристрастилась к любовникам своим, у которых плоть-плоть ослиная, и похоть, как у жеребцов» (Иез., 23:1-5, 23:18-20).

Прошли годы…
Селевкидское царство иудеев не напрягало, его правитель Антиох Епифан не злобствовал, но требовал полной ассимиляции местных с греческой религией. Иудейских попов такое дело никак не устраивало (на что им было жить-то?), и они организовали восстание, известное как «Маккавейские войны». А Селевкиды тогда трещали по швам, начался экономический кризис, в результате которого Иудея, при помощи Гнея Помпея Великого, превратилась в независимое государство под протекторатом Рима.
В эти времена иудеи тоже не особо парились, поскольку считались гражданами Римской империи, а вовсе не рабами.
Но ихней правящей верхушке было мало, она хотела самостоятельно обирать простой народ, однако желающих пожить за чужой счет оказалось не так уж и мало: первыми были канаим (иначе – «зелоты») – религиозные фанатики, убивавшие всех отступников от радикального иудаизма и, соответственно, неверных «идолопоклонников»; вторыми «демократы»-фарисеи, понимавшие, что с Римом нужно «дружить», а не враждовать. И началась между ними жуткая резня. Попутно пострадали тысячи ни в чем неповинных представителей «богоизбранного» народа; а еще зелоты уничтожили под корень шеститысячную армию местного наместника Гая Цестия Галла.

Дальше всем известно: император Нерон охуел от такой жидовской наглости, и отправил полководца Веспасиана навести порядок. Тот его почти навел, однако доделывать дело поручил своему сыну Титу.
Тит дал иудеям крепких пиздюлей, взял штурмом Иерусалим и…

А, вот, и нет.
Никакой «второй храм» он не разрушал и не сжигал.
Был такой дядька — Йосеф бен Матитьягу – иудейский военачальник, накануне описываемых событий перешедший на сторону римлян. Он взял себе псевдоним «Иосиф Флавий» и написал целый вагон многотомных книжек: «Иудейская война», «Автобиография», «Иудейские древности» и т.д.
Конечно, Иосиф Флавий – еще тот пиздобол, но, скорее всего, на этот раз он не соврал.
Даю ему слово:

«В пылу негодования Тит еще раз обратился с упреками к Иоанну и его приверженцам: «Не вы ли, безбожники, устроили эту ограду вокруг святилища? Не вы ли у нее воздвигли те столбы, на которых на эллинском и нашем языках вырезан запрет, что никто не должен переступить через нее? Не предоставляли ли мы вам права карать смертью нарушителя этого запрещения, если бы даже он был римлянином? И что же, теперь вы, нечестивцы, в тех же местах топчете ногами тела умерших, пятнаете храм кровью иноплеменников и своих! Я призываю в свидетели богов моего отечества и Того, Который некогда — но не теперь — милостиво взирал на это место, ссылаюсь также на мое войско, на иудеев в моем лагере и на вас самих, что я вас не принуждал осквернять эти места; и если вы изберете себе другое место сражения, то никто из римлян не ступит ногой в святилище и не прикоснется к нему. Храм я сохраню для вас даже против вашей воли».

Когда, Иосиф объявил им это со слов Цезаря, разбойники с тираном во главе только возгордились в том чаянии, что не доброе пожелание, а трусость внушила ему это предложение. Тит увидел тогда, что эти люди не имеют сожаления ни к самим себе, ни к храму, и приступил опять к военным действиям, хотя неохотно».

«И приспел судный день в конце года, в десятый день месяца лоя, в который он в давние времена был сожжен вавилонским царем. Огонь начался от своих. Ибо когда Тит отступил, иудеяне, передохнув немного, снова устремились на римлян, и те, одолев иудеян, преследовали их до самого храма и сами вошли <за ними>. И тут один из воинов, не дождавшись приказа цезаря и не убоявшись демоном внушенного начинания, в ярости выхватил огонь изнутри и, встав на плечо товарища, достал до золотого оконца и до дверей, через которые можно было добраться до строений, окружавших храм. Огонь стал разгораться, и иудеяне, с таким криком и воплем, которого заслуживало это страшное дело, побежали, дабы воспрепятствовать <римлянам> и отомстить, не щадя жизни, не помышляя о спасении и позабыв об осторожности.

И кто-то, прибежав, возвестил Титу. Он же в шатре отдыхал от брани. И немедленно, вскочив, побежал к храму, чтобы погасить огонь. И за ним направились все военачальники, а вслед им шли полки в страхе, и стоял крик и большое смятение, когда такая огромная сила пришла в движение без порядка. А цезарь голосом и рукой приказывал воинам погасить огонь».

«На пятый день священники, гонимые голодом, сошли вниз и были приведены стражами к Титу, которого они просили пощадить им жизнь. Но он ответил: «Время прощения для вас прошло; да и того, ради чего я быть может имел бы основание вас помиловать, тоже нет. Священникам подобает погибнуть вместе со своим храмом!» С этими словами он приказал всех их казнить.

Когда тираны и их шайки увидели себя побежденными везде войной, окруженными со всех сторон и лишенными возможности бегства, они послали к Титу просить о мирных переговорах. Человеколюбивый по натуре, Тит хотел по крайней мере спасти город, что советовали ему также его друзья, предполагавшие, что разбойники теперь уже присмирели. Ввиду этого он стал у западной стороны внешнего притвора. Здесь находились ворота над Ксистом и мост, который соединял Верхний город с храмом; этот мост теперь отделял тиранов от Цезаря. На обеих сторонах вокруг главных лиц толпилась масса людей: вокруг Симона и Иоанна — иудеи в нетерпеливом ожидании помилования, вокруг Тита — римляне, жаждавшие услышать его решение. Тит приказал своим солдатам укротить свой гнев и прекратить стрельбу, поставил рядом возле себя переводчика и в знак того, что он победитель, заговорил первый. «Уже вы насытились страданиями вашего отечества! Наконец-то после того, как вы, не рассчитав нашего могущества и вашей собственной слабости, в безумной ярости погубили и народ, и город, и храм! По справедливости и вы должны погибнуть, вы, которые с того времени, как покорил вас Помпей, всегда помышляли о мятеже и, наконец, выступили открытой войной против римлян. На что вы опирались? На вашу многочисленность? Смотрите, ничтожная часть римской армии может справиться со всеми вами. На поддержку союзников? Какой же это народ вне пределов нашего государства предпочтет иудеев римлянам? На вашу телесную силу? Так вы ведь знаете, что даже германцы — и те наши рабы. На крепость ваших стен? Но есть ли более надежная преграда, чем океан и, однако, защищенные им британцы тоже преклонились пред оружием римлян. На ваше мужественное терпение и хитрость вождей? Так вы же вероятно слышали, что даже карфагеняне были нами побеждены. А потому ничто другое не могло довести вас до войны с римлянами, кроме только мягкосердечия самих последних. Мы отдали страну в ваше владение, мы назначали вам царей из вашего народа; далее, мы уважали ваши отечественные законы и предоставляли вам не только у себя на родине, но и среди чужих жить, как вам заблагорассудится. Еще больше, мы позволяли вам для божественной службы устанавливать налоги и собирать приношения, мы не запрещали никому жертвовать добровольно и не старались вам препятствовать, чтобы вы, враги, не делались еще богаче нас и не могли бы нашими деньгами воевать с нами. Привыкши к таким высоким благодеяниям, вы сделались надменны, восстали против тех, которые предоставляли их вам, и, подобно неукротимым змеям, обрызгали своим ядом тех, которые вас ласкали. Да, раньше вы, как разрозненные и подавленные, не взирая на беспечность Нерона, коварно молчали; но когда недуги государства обострились, вы показали себя в настоящем виде и выступили с безмерными прихотями и дерзкими надеждами. Тогда пришел мой отец в страну. Не с тем он пришел, чтобы наказать вас за то, что вы содеяли Цестию, а чтобы сделать только вам предостережение; ибо пожелай он искоренить ваше национальное бытие, он бы начал с корня и прежде всего уничтожил бы этот город. Но он не сделал так: он только опустошил Галилею и ее окрестности, чтобы дать вам время одуматься. Вы же принимали его снисходительность за слабосилие, наша мягкость дала только пищу вашей дерзости. После кончины Нерона вы себя вели так, как только могут себя вести самые злые люди; наши междоусобные волнения внушили вам бодрость, и когда я с моим отцом отправились в Египет, вы употребили этот удобный момент для военных приготовлений и не постыдились нарушить покой тех, которые стали во главе империи и которых вы знали и за человеколюбивых полководцев. Когда государство перешло под скипетр нашего дома, порядок в нем водворился и отдаленнейшие народы отправляли к нам послов, чтобы нас приветствовать, тогда опять одни только иудеи были нашими врагами; посольства шли от вас по ту сторону Евфрата, чтобы взволновать тамошние племена; новые обводные стены были воздвигнуты, поднялись мятежи, раздоры между тиранами, междоусобицы — все такие явления, какие только можно ожидать от злых людей. Тогда явился я под стенами города с печальными полномочиями, которые весьма неохотно дал мне мой отец. Я слышал, что народ мирно настроен и радовался этому. До начала борьбы я вам предлагал уняться; во все время борьбы я был снисходителен, помиловал перебежчиков, исполнял обещания, данные мною обращавшимся ко мне, смиловался над многими пленниками, удерживал наказаниями жаждавших мести, вывозил мои машины против ваших стен только по необходимости, обуздывал кровожадность солдат, после каждой победы предлагал вам мир, точно я был побежденный. Подступив наконец к храму, я опять забыл законы войны и по доброй моей воле просил вас пощадить ваше собственное святилище, спасти себе храм, дозволил вам свободное отступление, обещал пощаду жизни, а в случае отклонения этого, предоставил вам случай сразиться с вами на другом месте — все это вы оттолкнули от себя и собственными руками сожгли храм, а теперь, злодеи, вы вызываете меня на переговоры! Что хотите вы еще спасти? Что может выдержать хотя бы отдаленное сравнение с тем, что уже погибло? Да и какую цену может иметь ваша жизнь после падения храма? Однако, вы и теперь еще стоите здесь под оружием? Даже в самом крайнем положении вы все-таки не хотите и вида подать, что нуждаетесь в милости! Несчастные! На что вы еще уповаете? Народ ваш мертв, храм погиб, город — мой, в коих руках и ваша жизнь, и вы лелеете еще славу геройской смерти? Но я не желаю состязаться с вами в безумии; если вы бросите оружие и сдадитесь, так я дарую вам жизнь. Как кроткий домохозяин, я накажу только неисправимых, а остаток спасу для себя».

«Я предложил евреям мир, самоуправление и прощение всех их преступлений. Но они предпочли раздор согласию, войну — миру, голод — довольству и благополучию. Собственными руками они начали поджигать святилище, которое мы хотели для них же сберечь».
Иосиф Флавий, «Иудейская война. Книга шестая».

Подытожим.

Иудеи никогда не были в рабстве. Вся их трескотня на эту тему – обычный жидовский скулеж, чтобы набить себе цену, стандартно пытаясь вызвать жалость у окружающих.
Они сами, своими руками разрушили страну, в которой обитали не по праву, но до сих пор пытаются свалить вину на других, выдумывая при этом черт знает какую околесицу, ссылаются на никогда не существовавшего бога и на других персонажей корявой иудейской мифологии.