JB-700. 4. Мы можем опоздать.

(начало выше)



Свернув в приличный мотель, Дак на всякий случай оставил машину перед номером, специально взяв на первом этаже. А сам пошёл в бар, унять дрожь в пальцах. Заказав пинту пива, бутылку виски и сыр с крекерами, сел в конце зала. Никто из присутствующих не обратил на него никакого внимания. Зато весь во внимании был док.
Выпив пиво, плеснул виски. Пить совсем не хотелось. Но в голову лезли и лезли разные мысли, ответа на которые у него по-прежнему не было.
Над дверью брякнул колокольчик. В бар вошел новый посетитель. Весь в чёрном. Сев за стойку, сделал заказ и из-под капюшона оглядел зал. Колючий взгляд встретился с глазами дока. И он узнал его. Узнал интуитивно. Это был тот самый человек, вышедший из его дома.
Опрокинув в себя виски, Джонатан плеснул ещё. Мысли разметало в разные стороны: «Кто это? Что делать? А если он меня сейчас убьёт?» Док сполз под стол. Но убивать его никто не стал. Человек в черном выпил кофе и ушёл.
Дак с трудом выбрался и уселся на место. Его трясло. Прошиб пот. Он увидел Смерть. Платок быстро промок. В ход пошли салфетки. Дрожащими руками он выпил виски и теперь сидел, ожидая прекращения тремоло всего организма.
Наконец тепло напитка разошлось по венам, но он не двинулся с места. Публика в баре, как на перемотке, регулярно менялась. Ужинали путешественники, дальнобои. Пили пиво байкеры. Шампанское молодожены. Лишь Дак сидел, заказывая и заказывая крекеры. При этом бутылка виски оставалась им больше не тронутой.
А вот человеческий организм иногда имеет свои пределы. И профессорский не исключение. Приплюсовав все предыдущие события, Дак начал засыпать.
— Вам плохо? – потрясла его за плечо официантка.
— Что?
— Вам плохо?
— Кому? – Док встрепенулся, что-то жуя, и проморгался. – Нет. Извините. Спасибо. Я просто устал. Спасибо, ещё раз. – поднялся он, улыбнувшись. – Всё в порядке.
Забрав со стола початую бутылку, вышел на улицу. Свежий воздух отрезвил. Не состояние, нет, док не был пьяным, но привёл его в чувство. Он несколько раз глубоко вздохнул и выдохнул. Задрав голову, долго смотрел в черное небо. Ночь.
— Мда, — сел на лавочку Джонатан, глотнув виски из горла.
— Хм, — улыбнулся он, обнаружив в другой руке пустой стакан.
Неизвестно сколько он так просидел, закинув голову в небо, в одной руке с бутылкой, в другой — со стаканом, как резко стало холодать. Он встал и пошел в номер.
Каковым же стало для него удивлением – стоящий рядом с Шевроле Лендкруизер. Новый сосед остановился за стеной, непонятно из чего построенного мотеля. Сайдинг скрывал структуру. Если из дерева или плит ДСП, то пуля пробивает такую стену на раз.
— Я посижу у вас ещё немного, — вернулся док в кафе.
До самого утра он так и не прикоснулся к виски, заказав кофе. Совсем отключится ему не позволили дальнейшие события.

К утру спустился густой туман. Не было уже ни дальнобойщиков, ни путешественников. Дак упрямо сидел, глядя в одну точку. Спящий мозг отказывался реагировать на любые рецепторы. То есть он спал и не спал одновременно.
Какой-нибудь Говард Уткин объяснил бы это состояние: «меня здесь нет», но Дак присутствовал. Для него это было привычным. Так часто бывало в лаборатории на стадии завершения определенного опыта, когда молодые ассистенты падали от изнеможения, а он продолжал работать.
Два щелчка снаружи прервали его нирвану. Ещё один. Снова два. И ещё один.
— Стреляют! – спрятался ночной бармен за стойкой.
Проревел мотоцикл. И тишина.
— Кто? – водил по стакану док.
— Я не знаю, — высунулась сбоку голова бармена.
На улице началось какое-то движение. Дак пытался разглядеть из окна, но густой туман и отражение не давало полной картины. Он вышел, проследовав за разбуженными постояльцами.
Перед джипом лежало тело его нового соседа в чёрном. Кровь растекалась из дыр в теле и лбу.
— Пока туман, надо срочно уезжать, — посмотрел на всю суету профессор. А действительность говорила об обратном. Он не мог.
Во мгле завыли сирены полиции и замелькали огни.
«Как-то быстро», — были последними мыслями Дака. Войдя в номер, с порога рухнул на кровать и мгновенно уснул.

За окном уже было светло, когда ДакКуордфельдморта всё же разбудил детектив Берман. Извинившись, он сразу начал задавать много вопросов.
— Ничего не видел. Ничего не знаю. – Джонатан ушёл в душ.
Немного освежившись и чуть придя в себя, вернулся к допросу.
— Как вы оказались в этом мотеле?
Вопрос поставил его в тупик. Невнятный ответ не устроил детектива:
— Вы вчера взяли автомобиль в прокат, когда за вами числится другой. С какой целью?
— Мой сожгли.
— Заявление есть? Почему не заявили?
— Я могу хоть кофе выпить? – Не выдержал напора док. – Дайте мне прийти в себя. Проснуться, в конце концов.
— Нет проблем.
— Сейчас попрошу нам принести. Вы не откажетесь? – Дак пошёл было в бар, как за окном во дворе увидел разговаривающего с двумя ковбоями инспектора Свагнума.
«Его же разорвало прямо на моих глазах», — сел он на кровать.
— Что-то не так?
— Да, мне плохо. Давайте закажем завтрак в номер.
— ОК. Так как вы оказались в этом мотеле? – спросил снова детектив.
— Виски? – предложил ему задумчиво профессор.
— Откажусь. И вам не советую. Вы не ответили на вопрос.
— Волей случая. – Док заказал два завтрака в номер.
— Какого? Поймите меня. Я не могу прямо так написать. Меня уволят.
— Мне надо выпить. — Дак налил стакан виски и залпом выпил.
— Угу. – Уплетали они вскоре омлет с ветчиной. – Я всё расскажу.
И, насколько мозг соображал, рассказал во всех красках всё о своей долгой жизни с женой, как она ему изменяла, как он её депортировал на историческую родину, а сам поехал искать в мотель проститутку. Не нашёл. Поэтому завис в баре. Выстрелы не слышал. Какие-то щелчки. Вышел вместе со всеми. Убитого не знает и никогда не видел.
Детектив всё это время с интересом наблюдал за профессором.
— Понятно. – отложил он приборы. Промокнув рот салфеткой, поблагодарил, добавив: — А мне казалось, что вы более смелый человек.
— Да. Я бесстрашный! – Покрутил пустым стаканом док. – Но на тот момент я ещё столько не выпил.
— Понимаю, — улыбнулся, поднимаясь детектив. – Берегите себя. Мы можем опоздать. До свидания.
Дверь захлопнулась. Полиция разъехалась. Туман рассеялся. А в голове стучала единственная фраза: «Мы можем опоздать».

(продолжение ниже)