JB-700. 4. Маленькие взрослые люди.
(начало выше)
Лишь чудом астронавты оторвались от погони, запутавшись и заблудившись в дебрях. Связи не было. Француз давно пришел в себя, продираясь следом за командором. Странно, но они всё же выбрались на пресловутую желтую тропу. Идти стало легче, но недолго. По всей видимости тропой давно не пользовались, поэтому она заросла травой и переплетениями корней и лиан близрастущих деревьев.
— Что ты там говорил про M&M`s? – внезапно спросил агента Пьер.
— Ничего, – пыхтел ДжиБи, прорубая путь. – Это ты пересмотрел свой райдер. Я говорил о пигментации.
— Я об этом и спрашиваю. Откуда узнал, что на этой планете есть кислород?
— Откуда негр знает больше, чем белый?
— Без расизма. Я серьёзно.
Они поменялись местами. Теперь метростроевцем шёл впереди француз.
— Зелёные деревья – результат пигмента хлорофилла …, — начал Джим.
— Я это слышал, — махал мачете Пьер. – Попроще, плиз.
— Ну-у, — слегка задумался агент, — ты же знаешь, что все звёзды, это солнцы для разных планет.
— Знаю. И?
— Вот звезды, так называемые: «красные карлики» светят слабо, поэтому растения на землеподобных планетах вблизи них должны быть черными, чтобы поглощать как можно больше света. Наше Солнце, и эти три, относится к другому классу. Поэтому растения на подобных планетах имеют другую пигментацию – зеленую, что говорит о наличии на планете кислорода.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Веришь, нет, понятия не имею, откуда это в голове.
Болт на самом деле не знал, откуда он всё это знает.
Бесцельная ходьба по дремучим джунглям начала слегка угнетать, когда они вышли на развилку. На стоящем, как в русских сказках, замшелом камне ещё можно было прочитать:
«Налево пойдёшь – жена не поймёт.
Направо пойдешь — себя не поймёшь.
Прямо пойдёшь – коня потеряешь».
Развилка была только налево и направо.
— Пошли направо, — повернул Гасли. – Меня жена дома ждёт.
— Подожди, — остановил его Болт, размышляя, что значит: «себя не поймёшь»?
Какая-то дикая птица спикировала прямо на голову агента, он еле успел увернуться. А та, громко хлопая крыльями, визжа и вереща, набрала высоту в просеке и скрылась за кронами деревьев. Он же, как потомственный владелец какого-то фамильного шотландского замка, решил, что коня у него никогда не будет, поэтому повёл француза прямо. Опять в самые кущи.
Спустя 12 тысяч шагов по буреломам, Гасли взмолился, что уже нет сил. Ещё через какое-то время он обессилено свалился в мох, придавленный сверху рухнувшим гнилым деревом. ДжиБи, не заметив потери бойца, целеустремленно ломился сквозь вековые завалы девственных джунглей навстречу богу и Вимане.
Лишь выйдя из мрачного леса на залитую ярко-желтым бетоном поляну и оглянувшись, не обнаружил за спиной товарища. Достав из внутреннего потайного кармана смятую пачку «Лигероса», закурил в ожидании. Сигарет осталось мало. Надо экономить. Слепило самое яркое солнце, словно вылепленное из флуоресцентно-канареечного пластилина.
Зажмурившись, углубился немного под сень деревьев. А когда приоткрыл глаза, обнаружил перед носом … ботинки, прикрученные саморезами к ногам повешенного француза.
— А-А-А!!! – отшатнулся Джим. Но, бросившись снимать товарища, почувствовал в районе почки нечто тупое и взрывоопасное. Несколько скосив глаза за спину, как это было возможно, разглядел трёх добрых рогатых гномов: с недобрым слоновьим дробовиком в руках одного, и недобрым оскалом на бородатых лицах других.
— Ручонки-то убери, — свирепо прошептал первый добрый гном.
— Ты, ты, — подтвердил второй.
А третий, который держал ружьё, внезапно закатил глазёнки и, повалившись навзничь, выстрелил.
«Всё», — успел подумать Джим, провалившись в глубокую бездну тьмы.
Постепенно к агенту возвращалось сознание, и он, открыв глаза, увидел множество летающих маленьких розовых фей с лирами. Они парили и парили, иногда подлетая к его лицу, а отлетая в далекий мрак, лопались. Лиры нежно доносили какую-то грустную песню группы «Faith No More», но какую, Болт не мог вспомнить. Воздух был насыщен концентрированным озоном.
Вдруг феи разлетелись кто куда, а вместо них появилась небритая рожа Гасли. Сам он с трудом угадывался в какой-то дымке.
— Ты кто? Я где?
— Я Пьер. Ты здесь. – потряс его за щёки штурман.
— Что это было? – сел ДжиБи.
— Не знаю, — посмотрел наверх француз. – На тебя с неба камнем упала какая-то птица с колобком в руках. И так же стремительно, как из катапульты, улетела.
— С чем упала?
— С круглым шариком каким-то. – пожал плечами Пьер.
— В руках? … — вновь отключился Болт.
Из чащи вышли рабы, скованные одной цепью. Почему-то с барабанами, флагами и дудками.
Болт сразу очнулся, но они уже скрылись в противоположных дебрях. Зато Гасли стоял в окружении невысоких, ему по пояс, человечков.
— Эт-то … что за детский сад? —
— Это не дети, командор. Это просто маленькие взрослые люди.
— Карлики?
— Гномы.
— А почему у них рожки?
— Шапочки такие.
— О нет! – Джим закрыл глаза и снова лёг.
Проснулся он от голода. Вокруг никого не было. Француз сидел, откинувшись на путеводный камень и что-то ел.
— Пьер?
— О, проснулся наконец-то, — штурман протянул ему шаурму и чай в непроливайке.
— Карлики где? – огляделся ДжиБи.
— Карлики?
— Ну, гномики. Взрослые. Маленькие.
— Гномики?
ДжиБи понял, что про рабов с барабанами и розовых фей с лирами спрашивать нет смысла, поэтому, закусив стресс иноземной пищей, поинтересовался, откуда яства.
— Мороженщик проезжал на велосипеде. Но я мороженное не стал брать, взял шаурму и горячий чай, — всё сразу рассказал Гасли.
— И куда он уехал? – поднялся, отряхиваясь Болт.
— Я не видел.
— Тогда пошли, – сплюнул Болт, снова двинувшись прямо в дебри, держа под контролем француза.
Через несколько часов скитаний они вышли на залитую ярко-желтым бетоном поляну. Джим потянулся за сигаретой, но резко отдёрнул руку. Сделав несколько шагов обратно в лес, снова увидел до блеска начищенные ботинки.
Шиза потихоньку сбывалась, а «крыша» постепенно отрицательно восстанавливалась на стропилах. Болт наклонился посмотреть на подошвы. Саморезы были на месте. Он повернулся на вышедшего из кустов ничего не подозревающего француза.
— Ай!!! Это кто? – отпрянул Пьер.
— Это ты … — А в бок уткнулось длинное дуло слоновьего дробовика.
— Ложись!!! – Гасли бросился на агента. Они рухнули на землю.
Прогремел выстрел. Заряд шрапнели кучно ушёл в лес. Болт поседел.
Вскочив на ноги, они увидели двух добрых гномов, суетящихся вокруг третьего. Самый маленький гном бился в эпилепсии, разбрызгивая пену на десятки метров. Он был одет в красную курточку и такие же штанишки, поэтому несколько напоминал огнетушитель. Болт расхохотался, и седина исчезла.
— Ты только что чуть в лес не улетел фрагментами, — ткнул его в плечо француз, показав на вырванную дробью дыру в девственной чащобе.
— Меня хотели убить.
— Хотели, не хотели, кто их знает.
— Я не спросил, я констатировал. – Агента мелко затрясло, он покрылся гусиной кожей и липким потом.
Гномы же суетились вокруг товарища, пытаясь запихать пену в него обратно. Но её было так много, что вся она вся не влазила, а растекалась и растекалась.
— И зачем тебя повесили? – повёл француза снова в лес ДжиБи.
— Почему меня? – удивился Пьер.
— А кто там, думаешь, висит?
— Понятия не имею. При тебе первый раз увидел.
— Ты! – Оба пришельца застыли не месте. Никакого трупа не было.
— Руки за голову, — послышался сзади вкрадчивый писк, и в бок штурмана уткнулся ствол. – Без Б.
— Без чего? – Пьер медленно поднял руки. Болт, вытаращив глаза, застыл.
— Без базара, — донеслось их-за спины. – Да не себе за голову, а мне.
— Кто это? – спросил Гасли взглядом.
— Хмурый и недобрый «огнетушитель», — так же взглядом ответил ему Джим.
Пьер, как мог, извернулся, положив руки на затылок гнома.
— Чувствуешь шишку? – карапуз был не на шутку рассержен.
— Ну.
— Что «ну»? Чувствуешь?
— Ну и?
— По твоей милости, гнида. – Выскользнув из его потных ладоней, гном побежал к курку ружья. Побелевший Болт наблюдал, как тот, схватившись обеими руками за приклад и спусковой крючок, снова закатил глазёнки …
— Не-е-ет!!!
— Стоп! Стоп! Стоп! – Донеслось вдруг из кустов. И на поляну вывалилась целая группа гномов в разноцветных костюмах и шапочках с маленькими рогами.
— Остановись, Гай.
Выкатив глазёнки обратно, «огнетушитель» отпустил ружьё, забравшись на ближайший пенёк:
— Нормально?
— Все дубли – ОК! – показал самый бородатый гном. – Извините нас. – Это уже к пришельцам. – Мы здесь снимаем клип.
И собрав губы в свисток, затрясся от хохота. Остальные гномы, поддерживая его, тоже затряслись.
Болт, смахнув героя клипа с пня, уселся, доставая сигарету. Пьер же просто слёг на мох:
— Ну и шуточки у вас.
— Это не шуточки. Заказ. Видно, что вы не местные. Из какой резервации?
— Из космической. У вас есть что-нибудь пожрать? – вдруг в нём проснулся голод.
Болт, разгоняя руками вонючий дым, с удивлением посмотрел на напарника. Его только что чуть не убили, а он уже о еде волнуется. Кремень чувак. Только Пьер не думал так. Он вообще ни о чём не думал. Хотелось есть. Сейчас и много. Это было первый раз в его жизни. Но всё когда-нибудь случается впервые.
Гномы резко соорудили еловые носилки и насильно запихали в них упирающегося француза. Ему, с присущей галантностью, было жутко неудобно перед гномами за свою слабость. И в ребро ещё сучок острый упирался, что доставляло дополнительные неудобства.
Но в пути он успокоился и приспособился. И даже стал получать удовольствие, чего нельзя было сказать о часто меняющихся на носилках гномах.
В общем, когда они вышли на гномову деревню, те порядком подустали и разбрелись по хатам спать. Кормить гостей было некому. Выругавшись, Пьер с трудом вылез из брошенных посередине дороги носилок и пошел побираться, отмахнувшись от немого вопроса командора.
Побираться не получилось, так как все уже спали. Поэтому он просто набрал в руки столько, сколько мог унести, а сколько не мог, сложил за пазуху. Возвращаясь, увидел в крайней хижине свет и направился туда.
(продолжение ниже)
Лишь чудом астронавты оторвались от погони, запутавшись и заблудившись в дебрях. Связи не было. Француз давно пришел в себя, продираясь следом за командором. Странно, но они всё же выбрались на пресловутую желтую тропу. Идти стало легче, но недолго. По всей видимости тропой давно не пользовались, поэтому она заросла травой и переплетениями корней и лиан близрастущих деревьев.
— Что ты там говорил про M&M`s? – внезапно спросил агента Пьер.
— Ничего, – пыхтел ДжиБи, прорубая путь. – Это ты пересмотрел свой райдер. Я говорил о пигментации.
— Я об этом и спрашиваю. Откуда узнал, что на этой планете есть кислород?
— Откуда негр знает больше, чем белый?
— Без расизма. Я серьёзно.
Они поменялись местами. Теперь метростроевцем шёл впереди француз.
— Зелёные деревья – результат пигмента хлорофилла …, — начал Джим.
— Я это слышал, — махал мачете Пьер. – Попроще, плиз.
— Ну-у, — слегка задумался агент, — ты же знаешь, что все звёзды, это солнцы для разных планет.
— Знаю. И?
— Вот звезды, так называемые: «красные карлики» светят слабо, поэтому растения на землеподобных планетах вблизи них должны быть черными, чтобы поглощать как можно больше света. Наше Солнце, и эти три, относится к другому классу. Поэтому растения на подобных планетах имеют другую пигментацию – зеленую, что говорит о наличии на планете кислорода.
— Откуда ты всё это знаешь?
— Веришь, нет, понятия не имею, откуда это в голове.
Болт на самом деле не знал, откуда он всё это знает.
Бесцельная ходьба по дремучим джунглям начала слегка угнетать, когда они вышли на развилку. На стоящем, как в русских сказках, замшелом камне ещё можно было прочитать:
«Налево пойдёшь – жена не поймёт.
Направо пойдешь — себя не поймёшь.
Прямо пойдёшь – коня потеряешь».
Развилка была только налево и направо.
— Пошли направо, — повернул Гасли. – Меня жена дома ждёт.
— Подожди, — остановил его Болт, размышляя, что значит: «себя не поймёшь»?
Какая-то дикая птица спикировала прямо на голову агента, он еле успел увернуться. А та, громко хлопая крыльями, визжа и вереща, набрала высоту в просеке и скрылась за кронами деревьев. Он же, как потомственный владелец какого-то фамильного шотландского замка, решил, что коня у него никогда не будет, поэтому повёл француза прямо. Опять в самые кущи.
Спустя 12 тысяч шагов по буреломам, Гасли взмолился, что уже нет сил. Ещё через какое-то время он обессилено свалился в мох, придавленный сверху рухнувшим гнилым деревом. ДжиБи, не заметив потери бойца, целеустремленно ломился сквозь вековые завалы девственных джунглей навстречу богу и Вимане.
Лишь выйдя из мрачного леса на залитую ярко-желтым бетоном поляну и оглянувшись, не обнаружил за спиной товарища. Достав из внутреннего потайного кармана смятую пачку «Лигероса», закурил в ожидании. Сигарет осталось мало. Надо экономить. Слепило самое яркое солнце, словно вылепленное из флуоресцентно-канареечного пластилина.
Зажмурившись, углубился немного под сень деревьев. А когда приоткрыл глаза, обнаружил перед носом … ботинки, прикрученные саморезами к ногам повешенного француза.
— А-А-А!!! – отшатнулся Джим. Но, бросившись снимать товарища, почувствовал в районе почки нечто тупое и взрывоопасное. Несколько скосив глаза за спину, как это было возможно, разглядел трёх добрых рогатых гномов: с недобрым слоновьим дробовиком в руках одного, и недобрым оскалом на бородатых лицах других.
— Ручонки-то убери, — свирепо прошептал первый добрый гном.
— Ты, ты, — подтвердил второй.
А третий, который держал ружьё, внезапно закатил глазёнки и, повалившись навзничь, выстрелил.
«Всё», — успел подумать Джим, провалившись в глубокую бездну тьмы.
Постепенно к агенту возвращалось сознание, и он, открыв глаза, увидел множество летающих маленьких розовых фей с лирами. Они парили и парили, иногда подлетая к его лицу, а отлетая в далекий мрак, лопались. Лиры нежно доносили какую-то грустную песню группы «Faith No More», но какую, Болт не мог вспомнить. Воздух был насыщен концентрированным озоном.
Вдруг феи разлетелись кто куда, а вместо них появилась небритая рожа Гасли. Сам он с трудом угадывался в какой-то дымке.
— Ты кто? Я где?
— Я Пьер. Ты здесь. – потряс его за щёки штурман.
— Что это было? – сел ДжиБи.
— Не знаю, — посмотрел наверх француз. – На тебя с неба камнем упала какая-то птица с колобком в руках. И так же стремительно, как из катапульты, улетела.
— С чем упала?
— С круглым шариком каким-то. – пожал плечами Пьер.
— В руках? … — вновь отключился Болт.
Из чащи вышли рабы, скованные одной цепью. Почему-то с барабанами, флагами и дудками.
Болт сразу очнулся, но они уже скрылись в противоположных дебрях. Зато Гасли стоял в окружении невысоких, ему по пояс, человечков.
— Эт-то … что за детский сад? —
— Это не дети, командор. Это просто маленькие взрослые люди.
— Карлики?
— Гномы.
— А почему у них рожки?
— Шапочки такие.
— О нет! – Джим закрыл глаза и снова лёг.
Проснулся он от голода. Вокруг никого не было. Француз сидел, откинувшись на путеводный камень и что-то ел.
— Пьер?
— О, проснулся наконец-то, — штурман протянул ему шаурму и чай в непроливайке.
— Карлики где? – огляделся ДжиБи.
— Карлики?
— Ну, гномики. Взрослые. Маленькие.
— Гномики?
ДжиБи понял, что про рабов с барабанами и розовых фей с лирами спрашивать нет смысла, поэтому, закусив стресс иноземной пищей, поинтересовался, откуда яства.
— Мороженщик проезжал на велосипеде. Но я мороженное не стал брать, взял шаурму и горячий чай, — всё сразу рассказал Гасли.
— И куда он уехал? – поднялся, отряхиваясь Болт.
— Я не видел.
— Тогда пошли, – сплюнул Болт, снова двинувшись прямо в дебри, держа под контролем француза.
Через несколько часов скитаний они вышли на залитую ярко-желтым бетоном поляну. Джим потянулся за сигаретой, но резко отдёрнул руку. Сделав несколько шагов обратно в лес, снова увидел до блеска начищенные ботинки.
Шиза потихоньку сбывалась, а «крыша» постепенно отрицательно восстанавливалась на стропилах. Болт наклонился посмотреть на подошвы. Саморезы были на месте. Он повернулся на вышедшего из кустов ничего не подозревающего француза.
— Ай!!! Это кто? – отпрянул Пьер.
— Это ты … — А в бок уткнулось длинное дуло слоновьего дробовика.
— Ложись!!! – Гасли бросился на агента. Они рухнули на землю.
Прогремел выстрел. Заряд шрапнели кучно ушёл в лес. Болт поседел.
Вскочив на ноги, они увидели двух добрых гномов, суетящихся вокруг третьего. Самый маленький гном бился в эпилепсии, разбрызгивая пену на десятки метров. Он был одет в красную курточку и такие же штанишки, поэтому несколько напоминал огнетушитель. Болт расхохотался, и седина исчезла.
— Ты только что чуть в лес не улетел фрагментами, — ткнул его в плечо француз, показав на вырванную дробью дыру в девственной чащобе.
— Меня хотели убить.
— Хотели, не хотели, кто их знает.
— Я не спросил, я констатировал. – Агента мелко затрясло, он покрылся гусиной кожей и липким потом.
Гномы же суетились вокруг товарища, пытаясь запихать пену в него обратно. Но её было так много, что вся она вся не влазила, а растекалась и растекалась.
— И зачем тебя повесили? – повёл француза снова в лес ДжиБи.
— Почему меня? – удивился Пьер.
— А кто там, думаешь, висит?
— Понятия не имею. При тебе первый раз увидел.
— Ты! – Оба пришельца застыли не месте. Никакого трупа не было.
— Руки за голову, — послышался сзади вкрадчивый писк, и в бок штурмана уткнулся ствол. – Без Б.
— Без чего? – Пьер медленно поднял руки. Болт, вытаращив глаза, застыл.
— Без базара, — донеслось их-за спины. – Да не себе за голову, а мне.
— Кто это? – спросил Гасли взглядом.
— Хмурый и недобрый «огнетушитель», — так же взглядом ответил ему Джим.
Пьер, как мог, извернулся, положив руки на затылок гнома.
— Чувствуешь шишку? – карапуз был не на шутку рассержен.
— Ну.
— Что «ну»? Чувствуешь?
— Ну и?
— По твоей милости, гнида. – Выскользнув из его потных ладоней, гном побежал к курку ружья. Побелевший Болт наблюдал, как тот, схватившись обеими руками за приклад и спусковой крючок, снова закатил глазёнки …
— Не-е-ет!!!
— Стоп! Стоп! Стоп! – Донеслось вдруг из кустов. И на поляну вывалилась целая группа гномов в разноцветных костюмах и шапочках с маленькими рогами.
— Остановись, Гай.
Выкатив глазёнки обратно, «огнетушитель» отпустил ружьё, забравшись на ближайший пенёк:
— Нормально?
— Все дубли – ОК! – показал самый бородатый гном. – Извините нас. – Это уже к пришельцам. – Мы здесь снимаем клип.
И собрав губы в свисток, затрясся от хохота. Остальные гномы, поддерживая его, тоже затряслись.
Болт, смахнув героя клипа с пня, уселся, доставая сигарету. Пьер же просто слёг на мох:
— Ну и шуточки у вас.
— Это не шуточки. Заказ. Видно, что вы не местные. Из какой резервации?
— Из космической. У вас есть что-нибудь пожрать? – вдруг в нём проснулся голод.
Болт, разгоняя руками вонючий дым, с удивлением посмотрел на напарника. Его только что чуть не убили, а он уже о еде волнуется. Кремень чувак. Только Пьер не думал так. Он вообще ни о чём не думал. Хотелось есть. Сейчас и много. Это было первый раз в его жизни. Но всё когда-нибудь случается впервые.
Гномы резко соорудили еловые носилки и насильно запихали в них упирающегося француза. Ему, с присущей галантностью, было жутко неудобно перед гномами за свою слабость. И в ребро ещё сучок острый упирался, что доставляло дополнительные неудобства.
Но в пути он успокоился и приспособился. И даже стал получать удовольствие, чего нельзя было сказать о часто меняющихся на носилках гномах.
В общем, когда они вышли на гномову деревню, те порядком подустали и разбрелись по хатам спать. Кормить гостей было некому. Выругавшись, Пьер с трудом вылез из брошенных посередине дороги носилок и пошел побираться, отмахнувшись от немого вопроса командора.
Побираться не получилось, так как все уже спали. Поэтому он просто набрал в руки столько, сколько мог унести, а сколько не мог, сложил за пазуху. Возвращаясь, увидел в крайней хижине свет и направился туда.
(продолжение ниже)
0 комментариев