Чем бы дитя не тешилось.

Джек и Дженни были братом и сестрой. Причём Джек – приемным, а Дженни от случайного лесоруба. Но они этого не знали. Всегда росли в одной семье, где мама была инвалидом, а папа сидел в тюрьме, за то, что оторвал за блядство маме ноги.

Дженни мечтала о профессии хореографа. И всё время плакала, прижимаясь к мамину пледу с обрубками ног.
Джек же хотел стать астрономом, как Брайан Мэй, музыку которого он постоянно слушал в наушниках. Стать ученым и написать диссертацию на тему:
«Средства и способы вербализации образов небесных светил в песенном дискурсе».
Или:
«Практики ориентации во времени суток по небесным светилам в русской сельской культуре (кон. XIX – XXI)».
Или:
«Исследование параметров звёзд и определение межзвёздного поглощения по данным больших
современных обзоров неба».
Но темы сисек были раскрыты другими. Джек пребывал в некоей пространной депрессии, пытаясь вырваться из этого замкнутого семейного круга.

Джек и Дженни работали на фамильной скотобойне. Дженни убивала скотину, а Джек разделывал туши, сметая ливер в отдельные корыта. Свежий товар мгновенно скупали ближайшие производители деликатесов. Ливер — производители кормов для животных и бездомных.
Бизнес был организован ещё прапрапрадедами. С него кормилось пол Европы. Но дети в своих мечтаниях, терзаниях поступили супротив догм человеколюбия.

Бросив кувалду, которой Дженни забивала скот, разорвала руками ближайшую корову, села в курилке и горько заплакала.
На зловещий вой прибежал Джек и принялся успокаивать сестру.
— Всё из-за неё! Всё из-за неё!!! – рыдала Дженн. – Всё из-за её уродливых культяшек!!!
— Дженни, Дженни, — гладил её по волосам Джек.

Потом, кака бычна, они после таких приступов занимались сексом. Прямо на рабочем месте. Иногда без отрыва от производства.

И так каждый день. Да ещё и не по разу. У Джека так же иногда случалась непроизвольная эрекция. Особенно когда он рубил окорок.

Тогда он представлял свой член телескопом и всякий раз пытался заглянуть в него, рассмотреть свои внутренности.

Однажды его застала за этим занятием Дженн и показала в телескоп свои внутренности. 3D.

С тех пор так и повелось.

Вроде ничего страшного. Они ведь не родные были. Только вот они этого не знали.
— Ничего страшного. Инцест существовал во все времена, — как могла успокаивала брата девушка, замалчивая о генетических уродливых детях.
Но нам-то, читателям, какое дело? Мы же знаем правду.

В этот раз сестру успокаивал Джек. В 3D.
Наконец они успокоились и пошли работать дальше.

И эта работа им так нравилась, что каждый вечер, зимой и летом, они дарили старенькой матушке букетик полевых цветов. Она их просто обожала.

Тот вечер не стал особенным. Вернувшись с работы, по пожарным во дворе сразу поняли, что мама опять приготовила праздничный ужин.

И пока Дженн дарила мамочке цветы, Джек разбирался с пожарными, полицией и журналистами.

Наконец все разъехались. А сын припал к маминым ногам. Дженн зашла сзади.

Джек с трудом удерживала култышки мамы, пока Дженни затягивала струну на её шее. Да затянула так, что оторвалась голова. Детей и гостиную залило кровью.

Утром, как ни в чем не бывало, они занимались своим любимым делом: убивали и разделывали скот.

— Не дай бог мама попадётся милой кошечке, — сделала грустную мордашку Дженни.
— Или послушному мальчику в бифштексе, — поддержал её братик.

И захохотали.

Авг. – 9.9. 2025