Наполеон

Его портрет с холодными глазами
Ещё не говорит мне ни о чем.
Родился он под скорбными слезами,
А умер гениальным палачом.
Не стоят чести, доблести утраты,
Когда стране выносят приговор,
Вонзая по приказу супостата
В республику отточенный топор.
В Европу нес он не плоды прогресса,
А венценосную приставку «Сир!».
И лишь чистопородною принцессой
Несчастным Францем куплен хрупкий мир.

Французы верили в Наполеона,
Пока удачу он держал в руках.
С улыбкой Жозефины, но с поклоном,
Приветствуя помолвку или брак.
Они не знали, что такое жажда,
Когда с кровавой пеной на устах,
Простой испанец защищал отважно
Родной Кадис, переступая страх.
Неведом был им русский холод
За сотни миль от солнечных долин,
В котором плыл в огне великий город
Под иступленный иль-де-фрасис сплин.

Он изумлялся мужеству, отваге,
Не зная, что родной в стране очаг,
Бесценен даже бедному бродяге,
Которому чужой с секирой — враг.
Но распаляясь в похоти и славе,
Трубил войскам: «Мне ваша кровь нужна!».
И, подданные Сиру и державе,
Искали в битвах смертного рожна.
Не мог остановиться, а в карьере
Не видно, пусть и гению, ни зги.
И даже в заточении потери
Не жгли высокородные мозги.

И кто-то, глядя на портрет в музее,
Вдруг возомнит, что он – Наполеон.
А мало ли осталось ротозеев,
Кто кинется за славой напролом.
И не его ли плещется наследство
Вдоль берегов Египта и Мали.
Возможно, даже тешится соседством
С сирийским каннибалом на мели.
И кто же это божью гениальность,
Прогрессу и рассудку вопреки,
Не соблюдая истую формальность,
Свершать направил тяжкие грехи?