Говнотворчество графомана Бузыки Войновского, или Тайный эротоман "Прозы. ру"

Не то слово, какой!

Вот, Света, золотые твои слова!
Вера Р. тоже пожалела, что не скопировала тогда угрозы негодяя, которого многие считают добрым дедушкой. Бузыкин — двуличная мерзкая тварь, потому и возник «Мудышкин».
Я бы никогда не стал сочинять хохмы на простых графоманов, коих не счесть на П. ру. А этот — подонок! Он и заслужил Мудышкина!
Мы не Вша Лена, не догадались скопировать, а ведь столько нас было тогда! А эта мегера все в папочку складывает, как и ее прихехешница Зайцево.

↑

Проза.

В секторе «Брут», где неоновые вывески давно перегорели, а кислотный дождь разъедает обшивку даже самых дешевых модулей, жил Зайцово №7

Зайцово №7 был существом монументальным. Его тело, раздутое от гормональных сбоев и дешевого синтетического белка, занимало почти всё пространство его крошечной каюты. Он был гермафродитом — редкий генетический «брак» колониальных лабораторий, существо, в котором природа не смогла определиться, оставив его в вечном, тягостном балансе между мужской грубостью и женской мягкостью.

Зайцово №7 ненавидел всех. Он ненавидел соседей за их шум, правительство сектора за их равнодушие и зеркала — за то, что они показывали. Но больше всего он ненавидел свою безвестность.

— Я рожден для большего, чем чистка фильтров на этой помойке, — прохрипел он, глядя на экран своего терминала.

Его голос, низкий, с неприятным дребезжащим обертоном, эхом отразился от металлических стен. Зайцово №7 жаждал славы. Не той, что дают деньги, а той, что заставляет миллионы глаз смотреть на тебя с обожанием, страхом или хотя бы завистью. Он хотел, чтобы его имя гремело в новостных лентах всех обитаемых миров.

Он начал с малого. Взламывал узлы связи, вставляя в эфир свои манифесты. Он писал их часами, потея от напряжения, вкладывая в каждое слово всю свою накопленную за десятилетия желчь. Он требовал признания, он угрожал, он умолял. Но алгоритмы фильтрации сектора «Брут» работали безупречно: его сообщения помечались как «спам от маргинальных элементов» и удалялись через наносекунды.

Это приводило его в ярость. Зайцово №7 крушил мебель, его тяжелое тело сотрясало пол, а соседи стучали по трубам, требуя тишины.

— Вы еще узнаете меня! — орал он в пустоту, сжимая в пухлых кулаках обрывки проводов.

Однажды ночью, когда сектор погрузилось в очередной блэкаут, Зайцово №7 пришла идея. Он понял, что слава не приходит к тем, кто просит. Слава приходит к тем, кто разрушает.

Он потратил все свои сбережения на контрабандный детонатор и мощный передатчик. Он не собирался взрывать станцию — это было бы слишком просто и слишком быстро. Он решил устроить «шоу».

Зайцово №7 пробрался в центральный узел жизнеобеспечения. Его одышка была слышна даже сквозь гул вентиляторов, а пот заливал глаза. Он установил передатчик прямо на главный процессор, который транслировал рекламу и развлекательный контент на все экраны сектора.

— Теперь вы будете смотреть на меня, — прошептал он, подключаясь к системе.

Он не стал взрывать станцию. Он взломал систему трансляции и вывел на каждый экран, в каждой квартире, в каждом баре и на каждой улице сектора свое лицо.

Огромное, потное, искаженное злобой и триумфом лицо гермафродита заполнило всё пространство. Зайцово №7 начал говорить. Он не читал манифесты. Он начал рассказывать о своей боли, о своем одиночестве, о том, как он ненавидит каждого из них. Он кричал, плакал, смеялся, показывая свою уродливую, но живую натуру.

Впервые за всю историю сектора «Брут» никто не переключил канал. Люди замерли. Кто-то отвращено, кто-то с ужасом, кто-то с болезненным любопытством смотрел на это существо, которое вывернуло свою душу наизнанку перед всем миром.

Зайцово №7 видел счетчики просмотров. Цифры бежали вверх, как сумасшедшие. Миллионы. Десятки миллионов. Весь сектор, а потом и соседние системы, подключились к трансляции.

Он добился своего. Он стал самым обсуждаемым и осуждаемым существом в галактике.

Когда через час к его каюте прилетел отряд службы безопасности, Зайцово №7 не сопротивлялся. Он сидел в центре комнаты, окруженный мигающими мониторами, и улыбался. Его лицо, всё еще транслируемое на миллиарды экранов, светилось от счастья.

Его арестовали, его судили, его имя стало нарицательным. Его ненавидели, его презирали, его отторгали. Но когда его вели по коридору к камере, он слышал, как за стенами шепчутся люди:

— Это он. Тот самый.

Зайцово №7 закрыл глаза и довольно вздохнул. Он был толстым, злым и одиноким. Но он был знаменит. И в холодном, равнодушном космосе этого было достаточно.

)))

)))!
Точно, это Бузыка, поздний!

Ржака!!!
Зайцево, ты уже здесь?
Нравицца?

Я плакалъ. Так издеваться над поэзией!

Снегурочка, вот же она