Там пишут: «Жизнь без мозга» Изя Вайснегер
Прошу любить и жаловать. Ни слова правды тут нет. Одна хиршня.
Этот необычный случай произошёл однажды в тридевятом царстве тридевятого государства, которое принадлежало и принадлежит к странам тридцать третьего мира. Государство это славилось не столько своей природой, производством или полезными ископаемыми, сколько высокой культурой. Каждый второй был здесь профессором. А кто не был профессором, тот был доцентом. И наоборот. Представили себе? И поскольку профессоров и доцентов было слишком много, то продовольствие и всё прочее приходилось импортировать.
— За какие деньги? — спросит проницательный читатель.
А вот в этом вся соль. Государство это жило за счёт экспертизы. А экспертиза в этом государстве существовала по любому вопросу. Скажем, бросит какая-нибудь сверхдержава клич, мол, кто откроет нам все подводные камни мировой геополитики, тому полцарства в виде фонда и ещё столько же — в виде гранта. Понабежит целая толпа экспертов, все кандидаты, доктора, слегка разбавленные членами академии и, как факторы из какого-нибудь местечка в черте оседлости, размахивают своими корочками, трясут регалиями и уже готовы подраться друг с другом. Но мир, он ведь устроен так, что кому не достаётся один грант, достанется другой. Поэтому, изрядно наругавшись и даже подравшись, эксперты потом дружно сидели в каком-нибудь притоне и мирно беседовали на темы культуры, морали и нравственности под пиво, закусочку и что-нибудь ещё покрепче.
Надо сказать, что эта страна 33 мира отличалась невероятной культурой. Проявлялось это не только в удельном весе экспертов на душу населения и вовсе не в том, что если кто-то в состоянии подпития пачкал скатерть, а иногда и лицо в каком-нибудь салате, а другие делали вид, что этого не замечают. Культура проявлялась прежде всего в том, что если у кого-то был очень маленький хирш — индекс научного цитирования или вообще этот хирш был микроскопический, то никто не позволял по этому поводу никаких насмешек.
Единственное, что удручало учёное сообщество, так это, что никто из них так и не стал нобелевским лауреатом. Один литератор, матёрый профессор словесности даже стих по этому поводу сочинил: «Водки — залейся! Гранты — хоть @опой жри. Но как мне поймать нобелевку? Хоть в петлю лезь, не пойму».
И тут случилось долгожданное чудо: нобелевку дали местному светиле — патологоанатому, который долгие годы изучал творчество своего близкого друга — профессора и эксперта по дистилляторам. В силу специфики своей научной работы, профессор не просыхал. Но ещё удивительней был тот факт, что дистилляторы на него совершенно не влияли. Он всегда был бодрым, любил не только выпить, но и закусить. А поскольку дистилляторы в академии уважали все, то этого эксперта избрали президентом Академии наук и сделали почётным членом в десятках других академий, таких же. В своём скромном резюме сей эксперт и член академий скромно писал: «Автор более 300 коктейлей и не менее 10 рецептов оригинальных дистилляторов». Сделать самогон он мог из чего угодно: хоть из гусиного помёту, хоть из дальневосточной морской капусты. Особенно он гордился коктейлем на основе самогона из акульего хряща с баварским пивом. Это был его любимый напиток. Патологоанатом пить сей коктейль наотрез отказывался, убеждая своего друга тоже не пить, поскольку заспиртованный моржовый хрен с пивом мог вызвать цирроз печени, камни в почках и идиотизм в мозгах.
— Брось! — отмахивался специалист и профессор. — Без почек и печени вполне можно обойтись А вот без хирша — никак — озабоченно добавлял он. А про мозги вообще не упоминал. С хиршем у него было всё нормально, поскольку его рецепты пользовали даже в КНДР.
Но однажды эксперт преставился. Друг-патологоанатом его тут же вскрыл и после этого получил желанную нобелевку. Оказалось, что профессор всю жизнь прожил без мозга. В это трудно было поверить. Но вскрывая других профессоров, патологоанатом обнаружил ту же аномалию. Постепенно аномалия оформилась у него в закономерность. Та, в свою очередь — в теорию, а теория — в нобелевку. И вот уже патологоанатом вещает с высокой трибуны о том, что без мозга можно не только прекрасно жить, но и совершать научные открытия, быть академиком и… вообще. А что касается отсутствия мозга, то тут патологоанатом приводил в пример медуз или морских звёзд — существ с довольно сложной организацией, но прекрасно обходящихся без мозга и даже без нервов.
— У нас с ними есть много общего, — задумчиво говорил он, подливая себе дистиллятора.
Позже, на одной очень солидной конференции патологоанатом сделал доклад, в котором утверждал, что у людей и медуз есть общий предок из Туманности Андромеда или ещё какой туманности. Дискуссия по докладу продолжалась до самого конца конференции, однако к однозначному выводу участники так и не пришли.
proza.ru/2026/07/24/1414
Этот необычный случай произошёл однажды в тридевятом царстве тридевятого государства, которое принадлежало и принадлежит к странам тридцать третьего мира. Государство это славилось не столько своей природой, производством или полезными ископаемыми, сколько высокой культурой. Каждый второй был здесь профессором. А кто не был профессором, тот был доцентом. И наоборот. Представили себе? И поскольку профессоров и доцентов было слишком много, то продовольствие и всё прочее приходилось импортировать.
— За какие деньги? — спросит проницательный читатель.
А вот в этом вся соль. Государство это жило за счёт экспертизы. А экспертиза в этом государстве существовала по любому вопросу. Скажем, бросит какая-нибудь сверхдержава клич, мол, кто откроет нам все подводные камни мировой геополитики, тому полцарства в виде фонда и ещё столько же — в виде гранта. Понабежит целая толпа экспертов, все кандидаты, доктора, слегка разбавленные членами академии и, как факторы из какого-нибудь местечка в черте оседлости, размахивают своими корочками, трясут регалиями и уже готовы подраться друг с другом. Но мир, он ведь устроен так, что кому не достаётся один грант, достанется другой. Поэтому, изрядно наругавшись и даже подравшись, эксперты потом дружно сидели в каком-нибудь притоне и мирно беседовали на темы культуры, морали и нравственности под пиво, закусочку и что-нибудь ещё покрепче.
Надо сказать, что эта страна 33 мира отличалась невероятной культурой. Проявлялось это не только в удельном весе экспертов на душу населения и вовсе не в том, что если кто-то в состоянии подпития пачкал скатерть, а иногда и лицо в каком-нибудь салате, а другие делали вид, что этого не замечают. Культура проявлялась прежде всего в том, что если у кого-то был очень маленький хирш — индекс научного цитирования или вообще этот хирш был микроскопический, то никто не позволял по этому поводу никаких насмешек.
Единственное, что удручало учёное сообщество, так это, что никто из них так и не стал нобелевским лауреатом. Один литератор, матёрый профессор словесности даже стих по этому поводу сочинил: «Водки — залейся! Гранты — хоть @опой жри. Но как мне поймать нобелевку? Хоть в петлю лезь, не пойму».
И тут случилось долгожданное чудо: нобелевку дали местному светиле — патологоанатому, который долгие годы изучал творчество своего близкого друга — профессора и эксперта по дистилляторам. В силу специфики своей научной работы, профессор не просыхал. Но ещё удивительней был тот факт, что дистилляторы на него совершенно не влияли. Он всегда был бодрым, любил не только выпить, но и закусить. А поскольку дистилляторы в академии уважали все, то этого эксперта избрали президентом Академии наук и сделали почётным членом в десятках других академий, таких же. В своём скромном резюме сей эксперт и член академий скромно писал: «Автор более 300 коктейлей и не менее 10 рецептов оригинальных дистилляторов». Сделать самогон он мог из чего угодно: хоть из гусиного помёту, хоть из дальневосточной морской капусты. Особенно он гордился коктейлем на основе самогона из акульего хряща с баварским пивом. Это был его любимый напиток. Патологоанатом пить сей коктейль наотрез отказывался, убеждая своего друга тоже не пить, поскольку заспиртованный моржовый хрен с пивом мог вызвать цирроз печени, камни в почках и идиотизм в мозгах.
— Брось! — отмахивался специалист и профессор. — Без почек и печени вполне можно обойтись А вот без хирша — никак — озабоченно добавлял он. А про мозги вообще не упоминал. С хиршем у него было всё нормально, поскольку его рецепты пользовали даже в КНДР.
Но однажды эксперт преставился. Друг-патологоанатом его тут же вскрыл и после этого получил желанную нобелевку. Оказалось, что профессор всю жизнь прожил без мозга. В это трудно было поверить. Но вскрывая других профессоров, патологоанатом обнаружил ту же аномалию. Постепенно аномалия оформилась у него в закономерность. Та, в свою очередь — в теорию, а теория — в нобелевку. И вот уже патологоанатом вещает с высокой трибуны о том, что без мозга можно не только прекрасно жить, но и совершать научные открытия, быть академиком и… вообще. А что касается отсутствия мозга, то тут патологоанатом приводил в пример медуз или морских звёзд — существ с довольно сложной организацией, но прекрасно обходящихся без мозга и даже без нервов.
— У нас с ними есть много общего, — задумчиво говорил он, подливая себе дистиллятора.
Позже, на одной очень солидной конференции патологоанатом сделал доклад, в котором утверждал, что у людей и медуз есть общий предок из Туманности Андромеда или ещё какой туманности. Дискуссия по докладу продолжалась до самого конца конференции, однако к однозначному выводу участники так и не пришли.
proza.ru/2026/07/24/1414
2 комментария