Вшивая ленка. Три эпизода неудачной любви

Злилась Вшивая ленка, бесилась, билась башкой об стены, все искала способ в очередной раз отомстить Светлане Николаевне, и тут анальный мозг нашей кассирши посетила гениальная идея: взять и снова пересказать чужое произведение.
Первый раз прокатило:

www.domstihov.org/nasha_Curiosities/2026/09/02/ob-tom-kak-malogramotnaya-hayfickaya-kassirsha-vshivaya-lenka-voobrazila-sebya-belinskim-pisarevym-mogilkinym-i-stanislavskim-v-odnom-flakone.html

значит, прокатит и второй.
Тем более, что в Вавилонском талмуде сказано:

«Имущество гоя — это незаселенный уголок: кто первый из иудеев им завладел, тот и хозяин» (Баба батра, 54:16).

И вот на этот вполне себе нормальный текст:

proza.ru/2022/09/22/1141

ленка выдала какую-то совсем уж хуевую хуйню:

web.archive.org/web/20260919123150/https://proza.ru/2026/09/19/1106

в дальнейшем ей пришлось поменять название, а то очень жесткое палево получилось насчет воровства чужого:

web.archive.org/web/20260921144316/https://proza.ru/2026/09/19/1106

Скокотища, суходрища и вообще бред сивой кобылы.
Разве что мы снова убедились в том, что лейтмотивом этого и других аналогичных высеров Вшивой является ленкина пещерно-зоологическая зависть.
Ну не может она простить нормальным женщинам то, что они нравятся мужчинам, не может.
Вот и бесится.

Я не стану разбирать ленкину писюльку, я напишу так, как оно должно было быть сочинено кассиршей на самом деле.

*
Прочитала я сегодня один рассказ. Всего один, потому что прочитать два рассказа за день – это для меня слишком много: в одну дырку влетит, из другой вылетит.

И так он мне понравился, что сама собой написались воспоминания из моей собственной никчемной жизни.

Эпизод первый.
Тороплюсь из магазина домой. Целый день просидела за кассой; маршрутка старая, разбитая, еле едет. Да еще и водитель — араб. На мне модная телогрейка, ватные штаны с разрезом, валенки, пояс верности с кодовым замком и рабочий фартук. Это я так нарядилась на всякий случай… Ну мало ли… Вдруг какой-нибудь марокканец – сосед по общежитию — пристанет, а меня так просто не возьмешь! Я и целоваться-то терпеть не могу – противный обмен слюням – фуу! А чтобы дальше зайти – ни за какие коврижки! Не для мужчин моя жопа расцвела.
И тут замечаю через пять рядов сидений мужика. Толстый рыжий карлик, повернут ко мне спиной. Но чувствую: он меня хочет! Меня! Ту, которая за место в рейтинге на сайте п.ру любого на куски порвет! Стреляю в мужчину косыми глазами, активно виляя бедрами пробираюсь к нему и плюхаюсь рядом на соседнее сидение.

— Даже не мечтай! – ору на всю маршрутку, тыча ему в рожу корявым пальцем с обгрызенным ногтем.

— Бабка, ты кто? – удивленно спрашивает меня толстый рыжий карлик, — что тебе от меня нужно?

— Я — цветущая, миловидная, жизнерадостная, здоровая женщина! И ты меня возжелаешь, проклятый карлик! – кричу я, не сбавляя тон.

Пассажиры маршрутки начинают смеяться:

— Гражданочка, — говорит некая противная женщина с миловидным лицом, стройной фигурой и накрашенными губами, — ты глаза-то разуй: какой же он карлик, если в нем росту под два метра? И лет ему – тридцати нет, а тебе сколько? – уже скоро девяносто?

— Мне семьдесят! – я продолжаю бушевать.

— Плохо сохранилась, — улыбаясь, констатирует еще одна противная пассажирка – жгучая блондинка с длинными ногами, — ты, судя по твоим миазмам, уже разлагаться начала.

В общем, оплевала я пассажиров и выскочила из маршрутки. А дальше пошла пешком, таща за собой сумку на колесиках, набитую протухшими бурекасами.

Эпизод второй.
Сижу за кассой в супермаркете. В очереди – сплошные толстые рыжие карлики. Попадаются еще толстые рыжие карлики-блондины и даже брюнеты, но это не важно. Главное, они все в меня влюблены.
Каждый приглашает в гости. Ведь даже для Израиля – четырехухая кассирша – большая редкость. Но за кого они меня принимают?!.. Я окатываю их ледяным взглядом, поворачиваюсь к ним огромным задом, и наблюдаю за карликами боковым зрением.
Очередь не расходится. Тогда я достаю из кармана фартука складную модель моего выдуманного мужа, устанавливаю ее на кассовом аппарате и кричу на весь магазин:

— Я замужем! Отстаньте от меня, мелкие поцы!

И тут ко мне подходит администратор Софья – внешне неприятная стройная девушка с красивым лицом и говорит:

— Срульевна, опять у тебя осеннее обострение? До открытия еще пятнадцать минут, в супермаркете никого из покупателей нет. Езжай-ка ты лучше домой, отдохни и вызови доктора. Вот тебе пакет с твоей любимой просрочкой, на работу пока можешь не выходить.

Эпизод третий.
Это было аккурат перед тем, как я сдристнула из СССР в Израиль.
Еду в метро, одетая, как всегда, с иголочки – овчинный тулуп, поверх него мужские семейные трусы, на голове треух, на ногах рейтузы и ботинки «прощай молодость». Лето, жара, но мне хорошо: пружинный механизм сигнализации «девственность в опасности» заведен до упора.
И на каждой станции в вагон заходят русские мужчины, пожирают меня взглядом – хотят познакомиться.
Но не просто так, а потому что я дала объявление в газету: «Одинокая фригидная иудейка тридцати лет отроду, отбывающая на ПМЖ в туда, желает выйти замуж хоть за кого. Узнать меня легко: четыре уха, характерный запашок…» и далее следует описание того, во что я ежедневно одеваюсь в теплое время года.

И стала настолько популярна, что К.Н. Беляев посвятил песню моим брачным потугам:



Но ни один иудей не клюнул, зато все русские новосибирцы мужского полу в количестве девятиста тысяч человек, проходу мне не давали.
Но оговаривали условие: распишемся, а, прибыв на место, разбежимся, а то больно ты страшная.
А оно мне таки нужно? А вдруг в пути между Новосибирском и Хайфой муж начнет меня домогаться?
Я же вам не Нотаха Темофеева, которая раз-два-ножки врозь, я этого дела не то, что не люблю, а ненавижу всей своей нетронутой женской вагиной и прилегающим к ней остальным организмом.
И вообще не понимаю: как женщины могут нравиться мужчинам?
У всех мужчин должен быть только один идеал – это я, остальных – за борт!

И нифига это не сон, состоящий из трех эпизодов, а самая настоящая явь. Хотя про русских новосибирцев, которые хотели на мне жениться, я наврала – им я тоже и в хер не уперлась, но как мне еще было показать свою социальную значимость для тамошних гоев?