Звезданутый, или Мудышкин на Плутоне

Иван Семёнович Мудышкин, он же Бузык Лимерик, который о славе мечтал и нашёл её на «Прозе. вру» вдруг очутился на Плутоне!

Офигеть! Идёт он в ледяной темноте, минус 240 — не шутка! Зубами клацает, лысину потирает, угарным газом дышит. Уффф, тяжело! Солнце отсюда смотрится крошечной светящейся точкой, оттого и такой жуткий холод.

Глядь — человекообразный идёт, какой-то незнакомый.

— А вы кто? — поинтересоваться Мудышкин.

— А я Геша из самой свободной, самой демократической страны! — гордо ответил человекообразный.

— Ааа, это который на фоне полосатого флага? Ссальнич?

— Ну как вам не стыдно, сэр?

— А, Сральнич! — обрадовался знатный графоман-лимерик.

— Да пошёл ты нах, щелкопер! — рявкнул собеседник и растаял в серой вонючей дымке, созданной метаном и азотом.

Между тем на горизонте возникли какие-то горы, вроде Алтайских, не очень высокие. Мудышкин, скользя по ледяной поверхности, похожей на чешую, двинулся к ним.

Под ближайшей горой он с радостью различил знакомую безразмерную фигуру Клизмы. «А не зря ее Ерш свиноматкий обозвал», — подумал он, глядя на её круглую физиономию, не обремененную интеллектом. Но тут же расплылся в улыбке и пропел:

— Здрааавствуйте! А это я! к вам, с тёплым добром!

— Давайте ваше тёплое добро, — машинально ответила Клизма, — проходите дальше, не мешайте мне писать 345-ю главу моей нетленки про офис.

— Ииии, милая, да кому ж ваша нетленка надобна? — простодушно сказал Бузык. — Такую муть можно читать только под наркозом. Читаем попеременно я, Ёрш и Вша. Мы между собой договариваемся, кто в этот день мучается. Читать такое — рехнуться можно.

Клизма громко булькнула, пронзительно пукнула и страшно завращала глазами:

— А ну, пиз… й отсюда, убогий! Можно подумать, тебя интересно читать! Да ты мне всю личку засрал своими просьбами: напиши на то, на это… Графоман! Че пишешь, сам понял?

— От графоманши слышу!

Поплёлся расстроенный Бузыка дальше. Не признали его гений! Вокруг почему-то ни души. Вспомнил он, что все русофобы по разным спутникам Плутона разбросаны, чтобы не пересрались. Например, плагиатора Ерша закинули на Харон, старик Врунгель на Стиксе обосновался, унылый Шило облюбовал Никту, голубого Аебалу забросили на Гидру, ну а самую озлобленную — Вшивую Лену — справедливо отправили на Цербер. Там гавкает.

«Всё логично», — подумал незадачливый шлепатель хайбунов, лимериков, хокку и рубаи.

Тут он приоткрыл глаза: из окна нестерпимо дуло, рядом кричал крепко спелёнутый Ерш, поймавший очередную белочку, а перед ним стоял белозубый весельчак санитар Хоменко с настоящей клизмой в руках.

— Да закройте наконец окно! — заорал Бузык, окончательно проснувшись.